Четыре минус три
Шрифт:
«Есть ли у вас особые пожелания относительно гробов?»
«Нет, гробы не нужны. Только урны».
Меня начинают просвещать. Для траурной церемонии нам нужны гробы. Кремация происходит позже, без зрителей. Урны будут доставлены по моему домашнему адресу, где и найдут себе достойное место.
Я выбираю самые дешевые гробы. Белые. Они мне нравятся больше, чем всякая навороченность.
«Во что будут одеты трое усопших?»
Банальный вопрос. Для этого господина в черном. А меня прошибает пот, как если бы я была участницей шоу «Как выиграть миллион». При этом правильный ответ
Свадебный костюм. Рубашечка первого причастия. Льняное платьице.
Но у меня другие планы. Я набираю полные легкие воздуха. Мой голос не звучит так уверенно, как бы мне хотелось.
Но похоронщик меня изумляет. Он просто кивает, он полон понимания. Точно желание отправить маленькую девочку в последнее земное путешествие в ночной рубашке с пятнами шоколада и изображениями пчелы Майи — самое банальное на свете. А как насчет розовых резиновых босоножек? Полных бутылочек с молоком? И это не является для него проблемой.
Он прикидывается или в моих желаниях и в самом деле нет ничего удивительного?
Возможно, я сама к себе чересчур строга? Я продолжаю.
Хели, который постоянно мерз во сне, для поездки на небеса прежде всего нуждается в шерстяных носках. И парочка пакетов с бумажными носовыми платками ему не помешает. Для всего остального — рубашка дровосека и рабочие штаны. Кто знает, не понадобится ли там, наверху, что-нибудь отремонтировать?
И, наконец, мой сын должен осваивать науку парения под личным присмотром Бэтмена, изображенного троекратно: на Т-майке, на налобной повязке, на штанах. Плюшевые зверь Космо и зеленый инопланетянин да сопровождают его. Последний, скорее всего, прекрасно ориентируется там, наверху, и поможет ориентироваться Тимо.
«Будет сделано. Принесите вещи завтра».
Похоронщик направляется к дверям.
Все? Продолжения не будет?
Или все же меня выставят за дверь как нарушительницу правил приличия?
Нет, меня самым вежливым образом попросили присоединиться. Нам предстояло посетить зал прощания.
«Имеются ли у вас музыкальные предпочтения?»
Я роюсь в сумке. Вчера вчером я записала CD.
«Вот».
Я не знаю, оглашала ли когда-либо прежде стены этого серого зала песня Пеппи Длинный Чулок. Или зажигательный «Old Dan Tucker» в исполнении Брюса Спрингстина.
Я приготовила пояснительную речь типа: «Хели и дети всегда слушали в машине эту музыку, скорее всего и в тот момент, когда Хели врезался в локомо…»
В моих оправданиях, судя по всему, никто не нуждается. Я пожинаю любезные улыбки и подбадривающие взгляды. Светофор переключен на зеленую волну.
Возможно, современные похороны не такое уж нафталинное мероприятие, как я ожидала? Может быть, я даже очень соответствую новым веяниям?
«Кто будет модератором? Кто будет вести церемонию?»
Кто будет модератором? Об этом я не задумывалась.
Мне и секунды не понадобилось для того, чтобы решить, кому делегировать эту обязанность. Я.
Кто же, кроме меня, в состоянии побеспокоиться о том, чтобы траурный праздник не был уж очень траурным.
И кроме того: как мне выдержать «праздник», если у меня не будет обязанностей и занятий?
«Я буду вести церемонию», — отвечаю я, не дрогнув бровью.
«Хорошо. Есть ли у вас особые пожелания?»
Последний, самый сложный барьер.
«Мне нужно место для переодевания примерно 50 клоунов. С зеркалами и умывальниками. Если можно».
Опять кивок. Я что, нахожусь в Похоронном бюро Страны Дураков? Я что, заказала парочку ваз для цветов и подставок для нот?
И вот передо мной распахивают дверь. Чудо? Подарок небес? Почти. Так мне кажется. Я вижу красивую гримуборную. Зеркала. Местное освещение. Крючки. Всего достаточно. Все на месте.
«Здесь обычно переодевается священник. Вы можете распоряжаться этим помещением».
Священник!
Тут мне приходит в голову то, что родители Хели пригласили на похороны священника из его родного города. Чтобы он прочел проповедь. Возможно, ему придется разделить это помещение с клоунами. Я живо представляю себе, как он между коробками с гримом, боа и гавайскими гитарами, среди полуголых, возбужденных клоунов старательно распаковывает свое облачение. И больше не понимает ни мир, ни людей.
Я стараюсь не задумываться об этом. Священник всегда найдет себе местечко. А вот клоуны без гримерной могут быть по-настоящему невыносимыми.
«Благодарю. Отличное помещение».
Мы возвращаемся в бюро. Я беру пальто и прощаюсь. Видно ли по мне, какое облегчение я испытываю?
И сегодня я недоумеваю на предмет того, что заставляет человека выбирать профессию похоронных дел мастера. Но я снимаю шляпу перед представителями этого цеха.
Были ли мои желания чересчур экстравагантными, или еще пребывали в рамках, — этого мне узнать так и не довелось. На все давалось добро. Никто не хмурился, не качал осуждающе головой. Не возражал. Меня просто принимали такой, какая я есть, — в смысле пожеланий выражения своей скорби. Все, что меня устраивало, — безоговорочно и доброжелательно принималось. Вот позиция, которой нам всем неплохо поучиться.
Бюро ритуальных услуг. Подходящее название.
29 марта 2008 года, 10.00
Будильник моего мобильного телефона бесцеременно прогоняет грезы. Бодрая мелодия, с которой в прежней жизни начинался мой каждый день, кажется мне сегодня неуместной. Словно я сегодня являюсь из совсем другого мира. Я перевожу себя в режим дремы, активизируя при этом функцию stand by (ожидание).
Десять часов десять минут.
Уже слишком поздно. Спешка — это именно то, что мне сейчас надо. Ведь по крайней мере у меня нет времени думать.