Четвертое правило Мангуста

Вайнин Валерий

Прикрыв ладонью рот, Дашка сдерживала смех.

Я вздохнул:

– Чего только людям не привидится!

– К тому и клоню, – вздохнул в ответ генерал. – Жара небось действует. Ну ладно, заболтал я вас. Кланяйтесь Дарье Николаевне. Передайте, чтоб смеяться не стеснялась: она ведь не на службе. – Оксфорд дал отбой.

Дашка воззрилась на трубку:

– Как, черт побери, он узнал?

Я пожал плечами:

– Практика.

Она прижалась ко мне щекой:

– Ждем звонка?

– До потери пульса.

Мы

сидели на кухне, обнявшись, и я не выпускал из руки телефон. В моем воображении Стив Пирс гневно хмурил брови: «Если б не твое поведение, мальчишка, эту женщину не похитили бы! Заповеди наши придуманы не зря!» Странно, учитель: виноватым я себя почему-то не чувствовал. Перед тобой, во всяком случае. Рассуди здраво: мог ли я вычислить все наперед? Похитить могли Дашку. Или Светлану. Илью и Стаса наконец. Но Зинаиду!.. Что творится в мозгах у этого идиота? Если я в чем-то виновен, Стив, так в том, что оставил его в живых, желая позднее наказать по закону. Но смею тебя уверить, что болезнью этой я уже переболел. Если с головы моей директрисы упадет хоть волосок, я устрою Павлу Тимофеевичу Хлыстину такое… Заткни-ка уши, учитель, и зажмурь глаза. Боюсь, в очередной раз мне придется тебя огорчить.

Звонок раздался через полчаса. Из трубки донесся возглас самого Папани:

– Она в главном офисе, Глеб!

– Что-о? – не поверил я ушам.

– За информацию отвечаю, – буркнул Папаня.

Я тряхнул головой.

– Погоди, Игнат… Ты хочешь сказать, что Хлыст похитил женщину и держит ее прямо на Тверской?

Папаня смачно выругался:

– Кончай базар, Француз. Сейчас я подгоню людей, и мы эту падлу…

– Не смей! – рявкнул я так, что Дашка вздрогнула. – Я сам! Пусть ваши туда не суются, понял?!

Помолчав, Папаня обронил:

– Как скажешь.

Я перевел дух.

– Спасибо, Игнат.

Папаня хмыкнул:

– Как говаривал один фраер, передай дальше. – Он отключился.

Я рванул в прихожую. Дашка устремилась следом, в трусиках и в лифчике.

– Я с тобой!

Чмокнув ее в лоб, я сказал:

– Угомонишься или будешь летать, как Светка. Выбирай.

Она сверкнула глазами:

– Других вариантов нет?!

– Правильный выбор, – кивнул я, открывая дверь.

Пробежав мимо старушек на лавочке, я вскочил в «жигуленок» и помчался карать господина с тросточкой. Но прежде следовало заехать за Стасом и Светланой. Обещал, блин.

ГЛАВА 48

Друзья-оперативники дожидались меня в прихожей, обсуждая способы засолки грибов. Ни ссор, ни дрязг, ни глупой пикировки. Неплохой признак. Серые глаза Светланы смотрели приветливо. Хоть в целом капитан Сычова (в джинсах, майке и кроссовках) выглядела как обычно, по-боевому, она ощутимо похорошела, и не заметить этого не мог даже Стас.

– Узнал, где она? – спросила Светлана в лифте.

– В офисе, – ответил я. –

В районе Тверской.

Стас присвистнул:

– Так все просто, да?

Светлана вздохнула:

– Не очень-то я удивлена. Хлыст настолько оборзел от самомнения, что ему все по барабану. Если к нему подобраться…

Мы вышли из лифта.

– Если бы да кабы, – буркнул Рыжий. – Сейчас и подберемся.

Мы вышли из подъезда, сели в «жигуленок» (Светлана рядом со мной, Стас – сзади) и помчались на Тверскую. Никакого плана в моей голове не было, лишь холодное бешенство. И на сей раз, решил я, этого достаточно.

– Адрес знаешь? – осведомилась Светлана.

– А то! – заверил я.

Рыжий пробасил в затылок:

– Свет, под пули ты не полезешь. Поняла?

Капитан Сычова опустила взгляд. В зеркальце было видно, как покраснели веснушки Стаса. Я не рассмеялся, хоть жутко хотелось. Доехали в молчании, однако молчание это не было в тягость.

На парковке у фирмы «Стратосфера» автомобилей не наблюдалось: ни иномарок, ни отечественных – пусто. Люди тоже словно повымерли: не входили, не выходили, не слонялись вокруг… Что за притча?

– Держитесь за моей спиной, – обронил я, выбираясь из «жигуленка». – Света в середине, Стас прикрывает.

Они молча подчинились, и мы гуськом двинулись к стеклянной двери. Стоило войти, причина безлюдья мигом прояснилась. Все внутри было покорежено и раздолбано, включая металлодетектор. Несло пороховым дымом. У входа с дыркой в голове лежал охранник. Я прижал палец к его сонной артерии. Разумеется, он был мертв, причем недавно. Стас и Светлана, бойцовски сгруппировавшись, напряженно озирались. Стас приоткрыл было рот, но я приложил палец к губам и двинулся в сторону кабинета Хлыстана. Ребята последовали за мной.

Дикий разгром царил повсеместно. Словно стадо бабуинов взяло здание штурмом и крушило все подряд. Проходя по разоренным комнатам, мы наткнулись еще на пятерых мертвых охранников. Трое были застрелены, у двоих были свернуты шеи. Среди последних оказался и боксер. На грубом его лице застыло нечто вроде усмешки. Черт бы побрал этот мир.

Кабинет Хлыстина был распахнут. Сейф тоже был открыт и пуст. Сам Павел Тимофеевич в костюме-тройке лежал на полированном столе. Из груди его торчала трость, на которую наколот был лист бумаги. Стас потянулся к нему, но Светлана предупредила:

– Отпечатки оставишь.

Рыжий взглянул на меня.

Я кивнул.

Стас снял лист с трости и прочел вслух:

– «Он вздумал косить под Француза. Француз обиделся». – Рыжий наколол послание обратно. – Выходит, Остапчук знает, что Хлыст собирался списать на него ликвидацию конкурентов. Откуда?

– Какие проблемы? – отозвалась Светлана. – Мог прослушку устроить, чтоб обчистить богатейшую фирму. Мог замазать службу безопасности или человека своего внедрить. Полно вариантов.