Четвертое правило Мангуста
Шрифт:
ЛСД, насвистывая, семенил вдоль сквера. Я, невидимый, следовал за ним. Светило солнце, кругом полно было народа, и вдруг… Из-за подстриженного куста поднялся Виталий Матвеевич Анисимов. Он был в плавках, поверх которых свисало пузо. Кожа замминистра МВД отсвечивала зеленью, с волос стекала вода. Он усмехнулся, демонстрируя зеленые зубы:
– Ты куда, Левчик? Никак в Испанию?
Свист замер на губах ЛСД, глаза его полезли из орбит. И он застыл, как соляной столб. Прохожие разинули рты.
Между тем министр,
– Язык, что ли, проглотил? – нахмурил он зеленые брови. – Свалить вздумал, гнида?
Взвизгнув, как поросенок, ЛСД чесанул по скверу. Я – за ним. Досужий люд стал издавать панические возгласы, ибо, когда удирающий Внушатель оглянулся, его преследовали трое одинаковых министров – зелененьких, мокреньких и взбешенных.
Вероятно, ни разу в жизни ЛСД еще так не бегал. Стрелой промчался он сквозь ватагу людей, желающих перейти дорогу. Горел красный свет. Внушатель выскочил на проезжую часть и моментально был раздавлен трейлером с надписью «Продукты». Лишь черный кейс каким-то чудом отлетел на тротуар. Заскрипели тормоза, послышались крики, движение застопорилось. Однако никто больше не пострадал, и автомобили в неразберихе даже не задели друг друга. Три зелененьких министра МВД, конечно же, мигом пропали, но сохранились, надо полагать, в памяти зевак. Прости, учитель: грешен. Все же я осуществил свой план и в этом не раскаиваюсь.
Пользуясь суматохой, я сделался видимым и, огибая обездвиженный транспорт, перешел дорогу. «Жигуленок» мой стоял рядом с бесхозным теперь «Лексусом». Я сел в машину, развернулся и в объезд направился домой.
На душе, признаться, было муторно. Не то чтоб я жалел Внушателя, но от побед подобного рода счастья как-то не прибавлялось. Разве что утешало, как принято говорить, сознанье выполненного долга. И разумеется, одной проблемой стало меньше.
ГЛАВА 47
Выйдя из лифта, я увидел их у моей двери: Зою из «Вечернего курьера» и парнишку с видеокамерой. Они сидели на корточках, подпирая стену. Оба в шортах и майках-безрукавках, матерые газетные волки. Только их, блин, мне сейчас не хватало. При моем появлении они воинственно отделились от стены. Я попытался взять инициативу:
– Где тебя носит, Зоя?! Звоню тебе, звоню…
– Гоняю по твоей наводке! – Журналистка пнула мою дверь. – А эта, твоя… на порог нас не пустила!
– Она может, – вздохнул я.
Зоя взялась за дверную ручку.
– Давай зайдем.
Я мотнул головой.
– Она меня прибьет.
– Зачем тогда женился?
– Думал, у нее связи в журналистике.
Подобный ход мысли, похоже, Зое был близок.
– Какие у Лосевой связи? – скривила она губы. – Как отец ее погиб, так разом все и гукнулось.
Я огорченно развел руками:
– Кто ж мог знать?
– Погоди! – перебила она. – Где бы нам поговорить?
Я указал пальцем себе под ноги.
– Здесь.
Она посмотрела на меня изучающе.
– Должна тебя огорчить…
– Камеру включать? – встрял оператор.
– Не надо, – отмахнулась Зоя и повторила, глядя на меня: – Должна тебя огорчить: пленку с Хлыстиным ты не получишь.
Я жутко нахмурился:
– Что за игры?
– Никаких игр. Сперва интервью шло идеально: я задавала вопросы про бизнес – Хлыст токовал, как тетерев. Но стоило мне заикнуться про список предприятий, подлежащих уничтожению…
– Ведь я предупреждал тебя, дорогуша!
– Предупреждал, но я… Каюсь. Стоило мне упомянуть этот список… – Зоя закатила глаза. – Что тут началось! Камеру чуть не сломали, кассету разбили вдребезги – хорошо, ноги унесли. Короче так вываливай что есть. Контакты, зацепки, источники. С козла этого теперь не слезу…
– Камеру включать? – осведомился оператор.
– Не наигрался еще?! – рявкнула журналистка.
– Зоя! – гаркнул я. – Наплюй на Хлыстина! У меня сюжет – закачаешься!
Помолчав, она спросила как бы из вежливости:
– Что именно? «Альфа-банк» накрылся медным тазом или шлюхи на Тверской взбунтовались?
Я воровато осмотрелся:
– Только представь: в бассейне купаются наш премьер и министр МВД. В данную минуту они еще там. И, как утверждает мой источник… – Я выдержал эффектную паузу.
– Ну?! – подалась ко мне Зоя.
Оператор едва не выронил камеру.
– Как утверждает мой источник, – повторил я шепотом, – в бассейне плавает труп. Никто из газетчиков и телевизионщиков еще ни сном ни духом.
– Где?! – выдохнула Зоя.
– Что «где»? Угадай, чей там труп!
Она взревела:
– Где этот чертов бассейн?!
Я сказал адрес, и они ломанулись в лифт.
– Копию пленки – мне! – потребовал я.
– По обстоятельствам! – отозвалась Зоя, опускаясь.
Я с облегчением помахал ей вслед.
Дашка, одетая лишь в трусики и лифчик, встретила меня с телефоном в руке, чмокнула в губы и произнесла в трубку:
– Шеф явился. Лик непроницаем. – И обратилась ко мне: – Привет от Илюшки.
Я обозначил поклон:
– А тебе – от Зои.
Она состроила гримаску:
– Мать ее… Гольдберг требует отчета.
– Телеграфирую, – ответил я. – Конец Внушателю. Подробности письмом.
Дашка погладила меня по щеке.
– Слыхал, Илюшка? Двойники подали в отставку. Подробности, говорит, письмом… Ага, щас! – Она обратила на меня смеющийся взгляд. – Этот ковбоец требует, чтоб Остапчука брали с его участием.
– Заметано. – Я достал из холодильника пакет кефира. – Если сумеет его отыскать.