Четвертое правило Мангуста
Шрифт:
– Милиция! Помоги…
Ладонью я зажал ему рот. Надо признать, его реакция меня озадачила. На актера он явно не тянул, а на соучастника… странно как-то. Похоже, он и вправду решил, что его грабят. Зажимая ему рот, свободной рукой я помахал перед его носом:
– Николай Федотович, фокус! – В моих пальцах появилась стодолларовая купюра. – Хочешь это?
Глаза таксиста алчно блеснули. Он опять кивнул и, когда я отпустил его, сделал глубокий вдох.
– Кто ж не хочет? Я думал, ты из этих… Чего
– Ответить на вопросы.
– За сто баксов? – не поверил он. – Викторина, что ли?
– Вроде того. – Я сунул банкноту в карман его рубахи. – Давно за мной следишь?
Его реакция вновь меня озадачила. Он вытер кепкой потный лоб и сплюнул в окошко.
– Значит, ты тот самый?
Мало что понимая, я повысил голос:
– Повторить вопрос?!
Он качнул головой:
– Не надо. Лично я за тобой не следил.
– Будешь гнать пургу, – прорычал я, – отниму бабки и пасть порву! Ты ездишь за мной с понедельника!
Таксист упорно качал головой:
– Это был не я. – У него был честный взор плута, который нечаянно сказал правду. – Это был мой сменщик. Сегодня он в отпуск ушел. Это он за тобой маячил.
– Зачем?
– Двести баксов за каждый выезд. Он должен был держаться за тобой не далее чем в трехстах метрах. Или вот так у дома постоять. – Таксист бросил взгляд на зажигающиеся окна. – Ничего противозаконного, так ведь?
Все это выглядело столь нелепо, что наверняка было правдой.
Я нахмурил брови:
– Кто вам за это платит?! Мне что, клещами из тебя тянуть?!
Таксист занервничал:
– Ты что, мужик? Я ж отвечаю, как договорились. Нужна фамилия сменщика – нет проблем. Подписку о неразглашении я не давал. Семен в отпуск вчера собрался. «Хочешь, – говорит, – заработать? Двести баксов, – говорит, – за выезд». – «Кто ж не хочет, – говорю. – Нет такого закона, чтоб не подхалтурить…»
– Оставь эти байки, – перебил я. – Кто вам платит?
В досаде от моей тупости, он помахал сотовым телефоном.
– Звонит мужской голос, не представляется – только задание дает. Нам что, требовать заполнения анкеты?
Дело полегоньку стало проясняться.
– Как он с вами расплачивается? – уточнил я.
– Называет ячейку в камере хранения одного из вокзалов. Там лежит конверт с баксами.
– И без обмана?
– Сеньку не обманывал. А меня… – Таксист взглянул на часы. – Щас проверю. Велено было двадцать минут здесь простоять, а потом… Извини, мужик, ячейку и код я тебе не назову. Нет такого закона.
– Постоять возле дома, и все? – усомнился я.
– А что еще? Спеть под гитару, что ли?
– Странно. Чтобы за это платили…
– Погоди-ка! – Таксист достал из-под сиденья бумажный пакет. – Вот, велено возить с собой. В самый первый раз Сенька взял это в ячейке вместе с баксами.
В пакете я обнаружил полированный кристалл кварца, размерами и формой напоминающий лампочку миньонку. Таксист с любопытством ожидал моей реакции. Я равнодушно вернул ему пакет:
– Да, это не бомба.
– Вот и я про то же! – обрадовался таксист. – Так я могу сваливать? Отработал я свою сотню?
– Вполне. – Я вышел из машины.
Лихо взяв с места, желтое такси умчалось.
Я вошел в подъезд и поднялся в лифте на свой этаж. В голове моей стал вызревать план, как поразить врага. Да что там «поразить»! К свиньям куртуазные глаголы! Прикончить, завалить, грохнуть этого ЛСД его же методом! Да простят меня престарелые английские леди. После того как Внушатель сыграет в ящик, даст дуба и откинет копыта, я готов тысячу раз на школьной доске написать слово «благопристойность».
Дашка ждала у окна, не зажигая света.
– Ты его отпустил, – упрекнула она.
Я обнял ее за плечи:
– Давно фантомы исчезли?
– Как только ты выбежал. – Повернувшись, она посмотрела мне в глаза. – Почему ты его отпустил?
Я погладил ее по волосам:
– Он пешка. ЛСД использует его втемную.
Жена скривила губы.
– Бедняга. Следовало вручить ему орден.
– Так, примерно, я и сделал: Признайся, жутко было?
– Чуть не описалась. Ладно двойники! А тут Сашка, Танька, Варвара Львовна… Господи! Он выудил их из наших голов!
– Мы часто о них думаем, родная.
– А желтое такси зачем? Давление на психику?
– Да нет. Такси возит кристалл кварца, который, вероятно, является ретранслятором для волн, излучаемых мозгом Внушателя. Дома у него, видимо, имеется кристалл побольше, служащий как бы передатчиком. Без этих кристаллов радиус действия ЛСД, полагаю, не более двух-трех сотен метров.
Дашка встревожилась:
– А с кристаллами? Хоть приблизительно.
Я пожал плечами:
– Километров десять. Может, пятнадцать. Когда я мчался к Окружной и такси с кристаллом потерялось сзади, твоя двойница исчезла. Иными словами… Дашка, прекрати так смотреть! Они в Евпатории!
Она продолжала смотреть именно так:
– Любовь моя, а вдруг?
Внезапно мне стало страшно.
– Ничего не вдруг! Не может он их там достать! Нет у него такой мощи и… Черт побери, сейчас схожу и проверю!
Дашка взяла меня за уши.
– Куда сходишь, в Евпаторию? Да я тут свихнусь!
– На десять минут, Даш. Если сейчас не проверю, свихнемся мы оба.
Присев на диван, она тряхнула «конским хвостом».
– Ладно. Десять минут.
– Засекай, – сказал я. – Вернусь – пойдем в шкаф купаться.