Четвертое крыло

Яррос Ребекка

Тэйрн заревел, и от паники в его вопле я открыла глаза, чтобы увидеть, как он спикировал за мной. Но не чувствовала его в голове, не чувствовала под ногами пол библиотеки, не могла коснуться энергии. Я была отрезана, больше не заземлена.

Спина во что-то врезалась, выбив из меня дух, и падение замедлилось, но не прекратилось, а вокруг нарастало и гасло золотое марево. Ветер стих, грохот разрушений и звуки резни приостановились, зато огонь внутри бушевал, пожирая меня горячими зубами. Время.

Андарна остановила

время остатком своих сил.

Я на ее спине, падала… потому что ей не хватало сил нести меня, зато хватило отваги ворваться в гущу битвы. Теперь горели и мои глаза. Ее не должно здесь быть. Она должна была дожидаться в форпосте, в безопасности, прячась от виверн втрое больше нее.

Остались ли виверны? Или мы достали всех?

Когда время снова сдвинулось и по коже хлестнул ветер, я соскользнула с ее спины – в сильные человеческие руки.

– Вайолет, – я узнала глубокий, паникующий голос. Ксейден. Но не могла двинуться, не могла даже разлепить губы, чтобы издать крик боли от того, что он надавил на рану. – Вот дерьмо, это яд. Борись.

Яд. Кинжал с зеленым наконечником.

Но что за яд может парализовать не только организм, но и магию?

– Я о тебе позабочусь. Только… только живи. Пожалуйста, живи.

Конечно, он хотел, чтобы я жила. Я важна для его собственного выживания.

Потребовались все силы, но я смогла на секунду приподнять веки – и от неприкрытого страха в его глазах екнуло мое сердце, перед тем как я потеряла сознание.

* * *

– Может, это не яд, – сказал кто-то низким голосом, когда я очнулась, хотя и не могла открыть глаза. Может, Гаррик? Боги, как же все болело. – Может, это магия.

– Ты видел, как она шарахнула молнией прямиком в башку вэйнителю? – спросил кто-то.

– Не сейчас, – практически простонал Боди. – Она тебя спасла. Всех нас спасла.

Но ведь не всех. Солейл и… Лиам мертвы.

– У нее кровь, сука, черная! – рявкнул Ксейден, прижимая меня к груди.

– Наверняка яд. – Имоджен плакала – я никогда не слышала, чтобы она плакала. – Сами посмотрите! Ее нужно доставить в Басгиат. Может, хотя бы Нолон сумеет помочь.

Да. Нолон. Меня надо отвезти к Нолону. Но я не могу ничего сказать, не могу разжать губы, не могу потянуться к мысленным тропинкам, с которыми уже свыклась, как с собственным дыханием. Быть отрезанной от Тэйрна, от Андарны… от Ксейдена – само по себе пытка.

– Туда лететь двенадцать часов, – повысил голос Ксейден. – К тому же я уверен, что у нее сломана рука.

Через двенадцать часов я уже буду мертва. Обещание нежного забвения уже манило с края сознания – обещание покоя, если я соглашусь расслабиться.

– Есть место поближе, – тихо сказал Ксейден, и я почувствовала его пальцы на своей щеке. Движение пугающе нежное.

Меня снова охватила волна огня, выжигая нервы, но я могла только лежать и терпеть.

«Прекратите. Боги, прекратите это».

– Да ты шутишь, – зашипел

кто-то в ответ.

– Ты рискнешь всем, – предупредил Гаррик, пока меня затягивал сон – мое единственное спасение от жгучей боли.

Тэйрн заревел так громко, что у меня завибрировала грудная клетка. Хотя бы он рядом.

– Лучше не повторяй, – пробормотала Имоджен, – а то он тебя сожрет заживо. И не забывай, если умрет она, крайне вероятно, что умрет и Ксейден.

– Я ему и не запрещаю, просто напоминаю, что стоит на кону, – ответил Гаррик.

Чувствовал ли Тэйрн разрыв между нами? Страдал ли так же, как я? Мог ли быть отравлен и тот меч? Может ли Андарна летать? Или ей нужно спать?

Спать. Вот что нужно мне. Прохладный, блаженный, пустой сон.

– Да мне плевать, что со мной будет! – орал на кого-то Ксейден. – Мы летим – и это приказ.

– Приказывать необязательно. Мы ее спасем. – Это Боди. Кажется.

– Оправдай свое прозвище, борись, Вайоленс, – прошептал мне на ухо Ксейден. Потом – громче, кому-то в стороне: – Нужно доставить ее ему. Мы летим.

Я почувствовала, как он несет меня, но агония от боли, разгоревшейся при движении, пересилила – и я провалилась в темноту.

* * *

Минули часы, прежде чем я снова очнулась. А может, секунды. А может, дни. А может, целая вечность, и я приговорена Малеком к нескончаемой пытке за свое безрассудство – и все же я не могла заставить себя раскаиваться в том, что их спасла.

Возможно, лучше умереть. Но тогда может умереть и Ксейден.

Что бы нас ни разделило, я не хочу, чтобы он умер. Никогда бы не хотела.

Ветер в лицо и ритмичные удары крыльев говорили, что мы в полете, и потребовались все силы, чтобы поднять хотя бы одно веко и увидеть небо над утесами Дралора. Эту огромную пропасть невозможно не узнать. Из-за нее тиррское восстание не только произошло, но и чуть ли не добилось успеха.

Яд обжигал каждую вену, каждое нервное окончание, замедлял сердцебиение. Несмотря на всю иронию судьбы, что я умру от яда – того, чем сама владею мастерски, – я не могла набраться сил, чтобы заговорить, предложить антидот. Да и как, если я даже не знала, чем меня отравили? Всего несколько часов назад я не знала и о существовании вэйнителей в реальном мире – а теперь знала только боль и смерть.

Это был лишь вопрос времени, и у меня его осталось немного.

* * *

Смерть была бы лучше, чем еще одна секунда в этом теле-костре, но, видимо, на эту милость я могла не рассчитывать, проснувшись вновь.

Воздух. Мне не хватало воздуха. Легкие силились вздохнуть.

– Уверен? – спросила Имоджен.

Каждый шаг Ксейдена отдавался новой волной агонии, разбегавшейся от бока по всему телу.

– Хватит, блин, спрашивать! – сорвался Гаррик. – Он принял решение. Или помогай, или вали на хрен, Имоджен.

– И это плохое решение, – возразил кто-то.