Четвертое крыло

Яррос Ребекка

Отряд из Первого крыла украл рукописное руководство Каори о привычках и недостатках всех действующих драконов. Сильно.

Отряд из Второго крыла вызвал одобрительный гул, показав форму одного из профессоров пехоты, целую и даже с тем, что никогда не носят всадники: жетоном с именем. Это, учитывая звание профессора, дало бы врагу доступ на все наши форпосты.

Лучшим вариантом Третьего крыла стал язык – ошарашенный писец с широко распахнутыми глазищами, выкраденный прямо из постели, а учитывая, что его рот не двигался… Да, чья-то печать отнимала дар

речи. Когда бедолагу отпустят, он еще долго будет приходить в себя.

Когда подошла наша очередь занять сцену, Сойер и Лиам, двое самых высоких в нашем отряде, взяли карту за верхние углы, чтобы ее видели все.

Я же стояла рядом с Имоджен и шарила взглядом в поисках конкретных ониксовых глаз. А вот и он.

Ксейден прислонился к стене рядом с другими командирами, глядя на меня с головокружительным сочетанием любопытства и ожидания.

– Это твоя идея, – шепнула Имоджен, толкая меня вперед. – Ты и рассказывай.

Глаза Маркема стали круглыми, как блюдца, и он вскочил, а за ним и Девера, так широко раскрыв рот, что меня чуть ли не разобрал смех.

Я прочистила горло и широким жестом показала на карту.

– Мы принесли главное оружие, каким могут воспользоваться наши враги. Актуальная карта всех нынешних форпостов наваррских крыльев с указанием численности войск. – Я ткнула в форты вдоль границы Сигнисена. – А также с указанием всех схваток за последние тридцать дней. Включая вчерашнюю ночь.

По квадранту пронесся ропот.

– А откуда нам знать, что карта действительно актуальная? – спросил Каори, держа возвращенный ему блокнот под мышкой.

Удержаться от улыбки тут было невозможно.

– Потому что мы ее выкрали из кабинета генерала Сорренгейл.

Поднялось настоящее безумие – к сцене ломанулись всадники, через них пробивались профессора, – но я не обращала ни на что внимания, потому что Ксейден чуть улыбнулся и коснулся пальцем полей воображаемой шляпы, на миг склонившись, и тут же снова взглянув мне в глаза. Удовлетворение заполняло каждую мою клетку, когда я улыбнулась ему в ответ.

И уже неважно, как там проголосуют.

Я и так победила.

Глава 26

Нет связи сильнее, чем между парой драконов. Это глубже человеческой любви или восхищения – это первобытная и непобедимая нужда в близости. Одному без другого не выжить.

Полковник Каори. Полевое руководство по драконам

На коротких дистанциях я еще справлялась.

Маневры – пике и уклонения, необходимые

для боевых построений, – уже отправляли меня в полет к земле, если только Тэйрн не удерживал меня своей силой.

Но лететь шесть часов подряд ради нашего приза – недельной командировки на далекий форпост – это фактически меня убило.

– Я сейчас умру. – Сойдя на землю, Надин сломалась пополам, упираясь в колени.

– Очень тебя понимаю.

Я потянулась, и в спине словно завопили все позвонки разом, а руки, всего пару минут назад заледенелые, взмокли в кожаных перчатках.

Даин, естественно, и бровью не вел – лишь чуть более неуклюже двигался, когда они с профессором Деверой приветствовали человека в черной форме всадника, который, видимо, был командиром форпоста.

– Милости прошу, кадеты, – произнес командир с профессиональной улыбкой, сложив руки на груди, защищенной легкой кожаной броней. Из-за седины, что уже тронула волосы, определить его возраст становилось непросто: у него был осунувшийся матерый вид, как у всех всадников, слишком долго служивших на границе. – Думаю, вы бы сперва хотели расположиться и переодеться во что-то, подходящее для нашего климата. А потом мы покажем вам Монсеррат.

Рианнон шумно вдохнула, окидывая взглядом горы.

– Ты нормально?

Она кивнула:

– Потом поговорим.

«Потом» наступило ровно через двенадцать пропитанных потом минут, за которые нам показали наши комнаты на двоих в казармах. Обстановка в них была бедная – всего по две кровати, два шкафа и один стол под широким окном.

Ри молчала все время в душевой, где мы смывали с себя пыль перелета, и еще более пугающе молчала, пока мы переодевались в летние доспехи. Может, в Монсеррате только апрель, но ощущался он как басгиатский июнь.

– Так ты мне скажешь, в чем дело, или нет? – потребовала я, сунув рюкзак под кровать и проследив, что все кинжалы на своих местах.

Рукоятки в ножнах на моих бедрах были почти не видны, плюс я сомневалась, что так далеко на востоке кто-то распознает тирские символы.

Руки Рианнон нервно дрожали, когда она закидывала меч за спину.

– Ты хоть понимаешь, где мы?

Я мысленно представила карту.

– В двух сотнях миль от побережья…

– Моя родная деревня меньше чем в часе пешком отсюда. – Она посмотрела на меня с беззвучной мольбой – в глубине темно-карих глаз бурлило столько чувств, что я потеряла дар речи.

Взяв ее ладони, я сжала их и кивнула. Я отлично знала, о чем она просит и чего нам будет это стоить, если нас поймают.

– Никому не говори, – прошептала я чуть слышно, хоть мы и сидели одни в крошечной каморке. – У нас на все про все шесть дней – мы успеем.

Эти слова были обещанием, и мы обе это знали.

Кто-то постучал в нашу дверь.

– На выход, второй отряд!

Даин. Девять месяцев назад я бы ждала с нетерпением возможности провести время с ним. Теперь я поймала себя на том, что избегаю его постоянных ожиданий – или его самого в целом. Странно, как быстро все может измениться.