Четверка
Шрифт:
– Значит, мы будем первыми!
– хвастливо заявила Изольда. Приемные родители снисходительно улыбнулись уверенности девушки.
Перед ними открылся никем не охраняемый вход в темноту легендарной пещеры. Скалистая почва вокруг была покрыта обрывками ржавых цепей и белеющими остатками костей. Судя по всему, человеческих, хотя и неимоверной величины.
– Искусственные, для туристов набросали, - объяснил Василиск Петрович.
– Обычно сюда экскурсии водят, из метрополии, рассказывают легенды, но внутрь, конечно, не пускают. Но дураков всегда хватает. Даже экспедиции вниз
– И что?
– Изольда не на шутку заинтересовалась старой легендой.
– Ну, тетя же тебе сказала - за двести лет никто пока не вернулся.
Василиск Петрович шагнул вперед.
– Я пойду первой, - решительно выскочила из-за теткиной спины Зоська.
– Всех приморожу!
– Нет, - строго одернул девчонку Сыромятин.
– Первой пойдет Ядвига. Вряд ли нас ждет в пещерах живая опасность.
Мастер-маг еще никогда не ошибался так жестоко. Впрочем, и неживые ловушки подстерегали пришельцев с первых же шагов. Сначала самые примитивные.
– Стой!
– прямо с потолка рухнула огромная каменная плита. Резкий жест Ядвиги, и Сыромятины, полусогнувшись, выкарабкались из-под зависшей над головами глыбы. В последнее мгновение плиту опутала и остановила созданная магичкой сеть. Движение группы замедлилось - приходилось идти осторожнее. Несколько раз с трудом удавалось уклониться от выскальзывающих из стен топоров и мечей, дважды лишь скорость реакции спасала магов от рушащихся на головы камней.
Еще один резкий взвизг. Василиск Петрович рванулся, пытаясь схватить жену, удержать от падения в бездонную пропасть. Не успел. Он замер в ужасе, пытаясь осознать несчастье, и вдруг услышал слабый стон. Склонившись над пропастью, мастер-маг увидел в нескольких метрах от края бездны созданный женой слабый огонек. Жива!
В падении Ядвига сумела материализовать на своем пути каменный мостик. Удар о камень оказался болезненным, но, вытащив супругу из ловушки, мастер пустил в ход все способности реставратора, быстро исцелив ушибы и переломы. Можно было продвигаться дальше.
Через несколько шагов, услышав вблизи пронзительный вой, перепуганная Изольда лихорадочно попыталась приморозить все вокруг. На Сыромятиных обрушились примороженные туши летучих тварей, похожих на помесь летучей мыши с обезьяной-вампиром.
Затем ловушки прекратились, и около получаса Сыромятины медленно шли вперед, не подвергаясь новым нападениям. В глубине пещеры показались две человеческие фигуры, приветственно машущие руками.
– Сынок!
– Ядвига Леопардовна, не раздумывая, бросилась вперед. Сыромятин, уже предчувствуя беду, устремился за ней, но вмешаться не успел.
– Попался!
– сказал торжествующий голос. Антимир.
Узнав повзрослевшего сына, Василиск Петрович ощутил, как, подавляя волю, на сознание обрушивается непреодолимая власть чужого, беспощадного дара. Рядом беспомощно всхлипнула Ядвига. "Матери не пожалел", - машинально отметил мастер-маг. За спиной нового хозяина города Мастеров Сыромятин с удивлением заметил знакомую лохматую физиономию дядюшки Вервольфа. Он-то как здесь оказался?
И сын, сын, заманивший их в западню!
Так вот ты какой, мастер Антимир! Сыну уже исполнилось двадцать. И талант его - подавителя чужой воли - оказался могучим и опасным.
Кому-то молодой маг мог показаться
– Ведун, глупец, думал, что я разделю с ним власть!
– словно продолжая какой-то незаконченный спор, высокомерно заявил Антимир.
– Это он тебя сюда прислал?
Сыромятин понял, что сын и не подозревает о том, что сейчас творится в кланах. Но что ответить расставившему им сети предателю?
Впрочем, тот, не дожидаясь ответа, продолжал самозабвенно болтать, как будто упиваясь звуками собственного голоса: безвольные покорные рабы - безупречные слушатели.
– Старый хитрец сам должен был сюда явиться, да видно что-то почуял! Похитил меня, думал игрушку себе воспитать послушную! Править моими руками, - Антимир злобно хихикнул.
– А потом и этого приволок, - он кивнул на угрюмо слушавшего Вервольфа.
– Чтобы меня обуздать. Да только ненадолго его хватило. И остальных. Не вам, слабым людишкам, противиться моей воле!
– А ловушек зачем понаставил?
– едва шевеля губами, выдавил Сыромятин.- И куда ты дел остальных?
– мысленно спросил он.
– Думал одним ударом со всеми покончить, - не скрываясь, безжалостно ответил сын. По щеке Ядвиги скользнула прозрачная слезинка.
– Заодно и Ведуна придавить. Ничего, и до него доберемся. Зато сказку он складную придумал, чтобы тебя сюда заманить. По сыночку соскучился?
– Антимир вновь неприятно захихикал, и Василиск заметил, как лицо жены исказила открытая неприязнь.
– Уж слишком ты, отец, силен, мог бы и помешать, да только отсюда тебе не уйти. Будешь теперь по моей указке бегать. Да и ты, - он мельком взглянул на мать, - тоже. Пока мне не надоест.
Затем сверкающие глаза победителя обратились к сводной сестре:
– Наслышан. Хороша!
Василиск Петрович заметил, что на замершую в неподвижности Изольду волевой удар, похоже, совершенно не подействовал. Индивидуальная невосприимчивость или особенности ее собственного дара? Или просто Антимир не захотел ее злить? Ничем не выдавая своих чувств, ведьма-медуза внимательно слушала речи суженого.
– Ну, мне все равно нужна красивая жена, - Антимир продолжал рассуждать вслух, не обращая внимания на реакцию слушателей. - Да и ты, пожалуй, не совсем бесполезна. Мы с тобой построим новый мир! Надеюсь, ты не слишком потеешь, - бросив пренебрежительный взгляд на будущую супругу, сказал молодой маг.
– А вот это ты зря, - мелькнуло в подавленном чужой волей сознании Сыромятина смутное предчувствие.
– Индюк надутый! И о словах своих пожалеешь очень скоро. Уж лучше б ты унаследовал вкусы дядюшки Вервольфа!
Но Антимир, увлекшись собственными речами, продолжал самозабвенно вещать, не замечая побледневшего от гнева лица Изольды:
– Это будет лучший мир, где править буду только я. Ну и, конечно, ты, при мне, - он снисходительно улыбнулся девушке.
– Это будет антимир. Мы станем господами, а вся эта пыль: колонисты, воины, торговцы - будут нам служить. Они останутся покорными рабами, выполняющими приказы хозяев. Кого я не смогу подавить, ты приморозишь. И все они будут верить, что я их царь и бог. И никаких войн! Мир и покой. Что в этом плохого?