Шрифт:
Часть 1
Вступление
Шумный мегаполис. Бешеные сигналы машин, огни, небоскребы, и все смешивается в одно большое пятно. Толпы людей, яркие огни и звуки. В таком городе жила Настя – девочка, которая так повлияет на то, что ее окружает. Ей скоро исполнится 14, а жизнь была похожа на сон. Ей постоянно чего-то не хватало, и не в плане вещей, денег или одежды. Она хотела любви, внимания и поддержки, а отец не уделял дочери особого внимания. Его интересовала работа. И именно в нее он вкладывал все свои силы. Разговаривать члены семьи – отец и дочь –
Не смела Настя ранее представить, что в ближайшем времени она попадет туда, где будет по-настоящему хорошо несмотря на слишком прекрасное прошлое и без веры ужасное будущее. Но для изменений в любую сторону нужны перемены. А к ним не каждый готов, даже те, кто имеют желания.
Глава 1. Начало
Настя сидела на большой кухне у окна и с грустью смотрела на безжизненные небоскребы, неживые машины, равнодушных людей. Все скрыто под масками лучшей жизни.
В коридоре хлопнула дверь. Пришел отец.
Сначала все погрузилось в молчание. Мужчина вошел в комнату и сел за стол. При взгляде на него можно было понять то, что он не высыпается и много страдает: места под глазами у него провалились, в глазах чувствовалась усталость, а морщины никак не описывали возраст. Сегодня ничего не поменялось кроме его одной-единственной ухмылки. Мужчина сухо похвалил еду, спросил о школе, а затем случилось необъяснимое – отец заговорил не об уроках. Настя привыкла к тягостным ощущениям, к не радующей рутине, и не ожидала ничего другого кроме них. А тут, как дождь из солнца – радость, но может сжечь.
– Настя… – Отец впервые взглянул на дочь. – Он с утра набирался мужества сделать это. Взглянуть в те самые глаза, которые вызывают столько воспоминаний.
Девочка, хоть ее это заставляло опасаться, ответила взаимностью, и тоже посмотрела на отца, серьезно приготовившись к удивлению.
– Ты ведь знаешь о том, что скоро тебе исполняется 14. Поэтому мы переезжаем. Тебе многое придется изучить и узнать перед новой школой, новым городом…
– Как это переезжаем? – Перебила Настя. – Куда?! – Она открыла рот, собираясь возмутиться еще, но растерялась.
– В Кондот. Маленький городок. Красивый старый город.
– А Москва не старый город? – Дочь развела руками, уже, порядком, наезжая.
– По сравнению, с Кондотом, она очень молода. – Покачал головой папа в ответ. – И давай, пожалуйста, без истерик. Уезжаем уже завтра в шесть утра. Ложись сегодня пораньше.
В связи с очередным звонком мужчина, нажимая на кнопку: «Принять звонок», уже начал выходить их комнаты, но в спешке добавил:
– Вещи собирай, – И теперь точно вышел, оставив Настю в полной безысходности. Девочка, разочарованная, разгневанная скрестила руки на груди и нахмурилась. Ее голову переполняли самые разные эмоции, окрашивая душу в самые темные оттенки. Девочка е представляла себе жизнь в другом месте.
Настя знала этот город. Именно с ним связаны моменты из детства. Они оставили после себя только послевкусие одиночества и родного счастья, которых давно, как нет. Как и матери.
Настя, осмыслив, что она уже несколько минут вновь смотрит в окно, не моргая, потрясла головой и зажмурилась. Обычно такое случается, если хочется плакать. В носу противно щипало после того, как Настя думала о матери, а душа сжималась. Нехотя девочка пошла складывать вещи. Ее мнение того, то переезжать никуда не следует, никогда не воспримут всерьез.
Глава 2. Дома
Пейзажи за окном поезда не сменялись: только луга, трава, полуразрушенные вокзальчики. Настя и ее отец сидели в душной электричке, и это был второй поезд, который они сменили. Добраться до городка было сложно. В вагоне было неприятно находиться – рядом сидели бабушки с граблями, напротив отец, и жаркая атмосфера. Гул разговоров и стук колес не радовали. Папа смотрел на движущиеся деревья и бегущие облака, о чем-то думая. В глазах людей часто читаются мысли и прошлое. В прошлом отца было яркое воспоминание о жене.
И его он прекрасно помнит. Раньше, давным-давно, существовала полноценная, любящая семья – мама, папа и дочка. Мать пела перед сном Насте колыбельные или рассказывала сказки; отец же любил объяснять сложные темы точных наук. Завтрак в их семье не обходился без улыбок, даже на омлете. Выкладывать кривую ухмылку из гороха было весело и мило. До сих пор Настя помнит звуки и запахи настоящего дома. А потом все пропало. Как только девочке исполнилось шесть лет, мама ушла. Отец сильно тосковал и впал в депрессию, оплакивая любимую. Иногда, даже годы спустя Настя видела папу, заседающего над письмами жены, в грусти разглядывающего витиеватый и ровный почерк. На дочь мужчине смотреть было в тягость, ведь с каждым годом Настя больше напоминала маму: светлые волосы спускались на плечи, облегая спину, а в чисто-голубых глазах с изумрудным блеском было что-то очень родное и знакомое. Поэтому девочка и не старалась привлекать внимание отца. Нет, конечно, попытки были – что может осознать восьмилетний ребенок? Но потом, со временем, до Насти дошло, что у папы горе, и нельзя ничего поделать, хоть и хочешь.
Электричка резко остановилась, насильно вытянув из сонного состояния и Настю, и ее отца. Родственники думали об одном и том же. Я могу утверждать наверняка, что они думали об одном. Ведь отец был в курсе, что его дочке плохо. А для ее счастья ничего не мог поделать. На его сердце лежал камень. Мужчина обещал вырастить Настю так, чтобы она чувствовала себя нужной, но отец опустил руки давным-давно. Вина и стыд за себя самого перед любимой женщиной тянули на дно.
– Уважаемые пассажиры, поезд Нижний Новгород – Кондот подъехал к конечной станции. Просим выйти и не забывать свои вещи… – Начал говорить женский голос электрички.
Отец опомнился и кивнул своей дочке. Пропустив вперед стареньких бабушек, беззаботно болтающих о рассаде, он начал свой серьезный разговор.
– Перед началом твоей новой жизни нам нужно серьезно поговорить. – Родственники вышли на старенькую платформу.
Настя пораженно оглянулась. Из людей только старушки и несколько подростков, путь для поездов только один, а вокзал в один этаж. Ничего себе старинный город. Нет ни магазинов, ни кафе, только уличный киоск.
– Понимаешь, – продолжал отец, – Кондот сыграл огромную роль для всего мира и всей Вселенной.