Честь вора

Кулик Елена Николаевна

– Так надо было ему, и отдать воду, пусть бы сам хозяину и отнес, - удивленно произнесла я.

– Да как же так можно? Это наша работа. Так, хватит болтать. Иди, ведро стоит возле печи, а тут я сама приберу.

– Хорошо, спасибо вам, - я улыбнулась удивленной женщине.
– Извините, не знаю, как вас звать.

– Марифа, - ошарашено ответила женщина.

– Спасибо, Марифа, что помогли мне.

Я вышла из-за печи, чувствуя себя почти счастливым человеком, но когда заметила стоящее возле печи огромное ведро, полное горячей воды,

которая еще парила, я уже не ощущала себя счастливой, ощущение счастья ретировалось со скоростью света. Сразу же захотелось себя пожалеть, чего, в принципе, я никогда не делала.

– Твою ж ...
– не сдержалась я, хватая ведро двумя руками, и пытаясь оторвать его от пола. Ага счас, как бы ни так - ведро мертво стояло на полу, словно приклеенное.

– Давай быстрее, Лейка, - гаркнула мне прямо на ухо одна из женщин.

– Ага, сама попробуй, раз такая умная, - рявкнула я ей в ответ, отступая от ведра.

Таких огромных ошарашенных глаз я еще не видела. Женщина смотрела на меня вытаращенными глазами, открывая и закрывая рот как глушенная рыба, не издавая ни звука.

– Знаешь, какое оно тяжелое! Я что, на Геракла похожа?

– Ну ты Лейка даешь, - влетел в кухню пацан.
– Давай помогу.

Он так легко схватил ведро, что мои брови поползли на лоб. Как эта мелочь может поднять такой вес?

– Тебе что, не тяжело?
– изумленно спросила я, семеня за мальчишкой по ступенькам.

– Да нормально, - выдавил он, пыхтя как паровоз на подъеме.

– Может, давай вдвоем понесем?
– предложила я. Ширина лестницы, в принципе, позволяла совершить нам такой маневр. Паренек взглянул на меня с немой благодарностью. Я взялась за дужку, и мы, пристраиваясь к шагам друг друга, дотащили ведро до нужной двери.

– Только дальше ты сама и ... удачи, - хмыкнул паренек и убежал.

– Чудной он, однако, - подумала я, глядя вслед убегающему мальчишке. Нужно в следующий раз спросить, как его зовут-то хоть.

Глава 2.

Когда мальчишки и след простыл, я попробовала сама поднять ведро и поняла, что с этой задачей мне не справиться ну никак. Тогда, схватившись за дужку ведра, я попыталась его хотя бы дотащить, или, правильнее сказать доволочь до нужных дверей. Даже не представляю, как это полное ведро горячущей воды я перетащу через порог, если таковой будет. Ладно, решать проблемы буду по мере их поступления. Вроде бы говорили, что у этого постояльца слуга есть, вот пусть он и надрывается, а я свою часть работы уже выполнила.

Я осторожно постучала в дубовую дверь. Прождав несколько секунд, я постучала еще раз, но уже более настойчиво. Никакой реакции. Тогда я долбанула по двери кулаком, но только руку отбила.

Повернувшись к дверям задом, и опершись на нее, я, что есть силы, забарабанила по ней ногой. Благо, что ботинки тяжелые. Гулкие удары разносились по всему этажу. Даже если этот постоялец умер, так и на том свете должен был меня услышать.

У

меня мелькнула мысль, что если дверь открывается во внутрь и ее резко распахнут, то я вряд ли успею отойти. Правда, мысль мелькнула слишком быстро, чтобы я успела на ней сосредоточиться.

А дверь таки открывалась вовнутрь... и, знаете, там все же был порог. Я с чувством барабанила ногой в дверь, не останавливаясь ни на секунду, и вдруг дверь резко распахнулась, и я красочно кувыркнулась назад, зацепившись за порог и сбивая кого-то с ног, так что мое приземление оказалось не таким уж и болезненным, что правда, очень громким. И вопили мне прямо на ухо.

– Слезь, разлямзя тупая, идиотка недоделанная, кобыла косорукая.

– И почему это косорукая?
– искренне возмутилась я, пытаясь сползти с этого вопящего дурниной создания. Вот только мой сосед по несчастью решил несколько ускорить сей процесс, поэтому пихался и брыкался, чем только еще больше мешал нам обоим подняться.

Когда я кое-как скатилась с этого ... ненормального и стала подниматься на ноги, этот псих уже вскочил и кинулся ко мне, размахивая кулаками, продолжая вопить совсем уже неприличные ругательства, но при всем этом он не заметил и наступил на длинный подол моего платья. Я, конечно же, попыталась увернуться от этого вопящего психа, и резко дернулась в сторону, сшибая это рыжее недоразумения, как кеглю в боулинге. А он - нет чтобы просто упасть на задницу - решил хоть как-то удержаться на ногах и не нашел ничего лучшего, чем схватиться за мое многострадальное платье, в том самом месте, где располагалась хоть и не слишком, но все же выдающаяся часть моей фигуры. Лиф платья не выдержал его веса и моего естественного сопротивления, и мы вместе с этим недоразумением снова повалились на пол. Я не удержалась на ногах и со всего маха рухнула прямо на него, припечатывая его к деревянному полу. Такого выражение морды я еще не видела. Его глаза стали такими круглыми, как монеты по пять копеек, рот открылся в немом крике, а из горла вырвался какой-то придушенный писк. Кстати, я даже успела заметить, что вся его физиономия была усыпана рыжими веснушками.

– Дура, - послышалась мне, а может, только показалось. Нет, ну и в чем я виновата? Сам же схватился за меня!

– Сам дурак, - выдала я, приподнимаясь и упирая руки с обеих сторон от покрасневшей морды.

– Слезь с меня, идиотка, - зашипел он не хуже змеи.

– Да я бы с удовольствием, но вот какой-то мудак все еще держится за мое платье, - рявкнула я прямо в красную от ярости морду.
– Отпусти, козел!

– Что ты сказала?
– завопил он так, что у меня аж уши заложило, но платье все же выпустил из рук.

Я резко поднялась, случайно заехав коленом ему между ног. Ну, я действительно не хотела причинять ему вред, хотя он меня и разозлил.

– Ганнибал, что здесь происходит?
– раздался надо мной такой глубокий и приятный голос, что мурашки тут же пробежали по спине. Я оглянулась и замерла с открытым ртом.