Честь Шарпа

Корнуэлл Бернард

Дверь была заперта. Снаружи Шарп слышал стук сапог его охраны во дворе конюшни. Он мог слышать также разные домашние звуки: бренчали ведра, лилась вода на камни, лошади переступали с ноги на ногу в стойлах. Он сидел, задрав ноги на стол, и ждал.

Хоган уехал сразу. Добравшись до этого дома, он коротко попрощался, не обнадежив Шарпа ни единым словом, и оставил его в покое. Убийство. Шарп знал, какое бывает наказание за убийство, но это казалось ему нереальным. Убийство маркиза? В этом не было никакого смысла. Если

бы он был арестован за то, что пытался драться на дуэли, то, возможно, он понял бы это. Он готов был выслушать несколько презрительных высказываний Веллингтона, произнесенных ледяным тоном, но ведь не обвинение в убийстве! Он ждал.

Солнечный свет, проникающий под дверью, двигался по полу по мере того, как тянулось утро. Он чувствовал запах горящего табака из трубки часового. Слышал мужской смех в конюшнях. Колокол деревенской церкви пробил одиннадцать, затем раздался скрежет засова в двери, и Шарп нехотя снял ноги со стола и встал.

Лейтенант в синем мундире кавалерийского полка вошел в комнату. Он моргал, попав с яркого света в темноту примитивной камеры, а потом нервно улыбнулся, выкладывая пачку бумаг на стол.

— Майор Шарп?

— Да. — Почему-то молодой человек казался знакомым.

— Я — Трампер-Джонс, сэр, лейтенант Майкл Трампер-Джонс.

Мальчишка ожидал, что Шарп узнает его. Шарп вспомнил, что был полковник кавалерии по имени Трампер-Джонс, который потерял руку и глаз при Ролице.

— Я встречал вашего отца?

— Не знаю, сэр. — Трампер-Джонс снял шляпу и улыбнулся. — Мы встречались на прошлой неделе.

— На прошлой неделе?

— В сражении, сэр.

— Сражение? А-а… — Шарп вспомнил. — Вы — адъютант генерала Престона?

— Да, сэр. — Трампер-Джонс разложил несколько бумаг на стол. — И ваш защитник.

— Мой — что? — зарычал Шарп, заставив Трампер-Джонса отступить назад к двери, которая была заперта часовым.

— Я — ваш защитник, сэр.

Шарп сел. Он уставился на напуганного молодого человека, который выглядел так, будто еще не окончил школу. Он подвинул свободный стул.

— Сядьте, Трампер-Джонс, ради Бога. Защитник меня от чего?

Он знал, но хотел услышать это снова.

Трампер-Джонс нервно приблизился. Он положил шляпу на стол возле бумаг и откинул прядь каштановых волос со лба. Он откашлялся:

— Вы обвиняетесь в убийстве испанского генерала Казарес, маркиза де…

— Я знаю, черт побери, кто он.

Шарп наблюдал, как Трампер-Джонс суетится с бумагами.

— В этом проклятом месте найдется чашка чая?

От этого вопроса Трампер-Джонс взволновался еще больше.

— У нас нет времени на это, сэр.

— Времени?

— Военный трибунал созван на половину первого, сэр. Сегодня, — добавил он неуверенно.

— Иисус Христос! — вскричал Шарп. Трампер-Джонс ничего не сказал. Он боялся стрелка со шрамом на лице, который поставил локти на стол.

— Вы

адвокат, Трампер-Джонс?

— Нет, сэр.

— Вы делали это прежде?

— Нет, сэр. — Он осторожно улыбнулся. — Я здесь всего только месяц.

— Где майор Хоган?

— Не знаю, сэр.

— Ладно… И как вы планируете доказать мою невиновность, Трампер-Джонс?

Молодой человек откинул прядь волос со лба. У него был голос, как у Д’Алембора, но без его уверенности. Он улыбнулся нервно.

— Я боюсь, что это выглядит слабо, сэр.

— Расскажите мне.

Трампер-Джонс казался более счастливым, когда он мог читать по бумажке.

— Здесь говорится, сэр, что вы познакомились с маркизой де Казарес эль Гранде…

— Правда.

— И что вы угрожали ей, сэр. — Трампер-Джонс сказал это робко.

— Я сделал что?

Трампер-Джонс чуть не подпрыгнул на стуле.

— Вы преследовали ее… — Он покраснел. — В общем, вы угрожали ей, сэр.

— Я не делал ни черта подобного!

Трампер-Джонс сглотнул, откашлялся и взмахнул листком бумаги.

— Есть письмо, сэр, от ее милости к ее мужу, и в нем говорится…

Шарп откинулся назад.

— Избавьте меня, лейтенант. Я знаю маркизу. Давайте признаем, что у них есть письмо. Продолжайте.

Значит, она спровоцировала поединок. Д’Алембор намекнул на это, Шарп отказался верить этому, но он предполагал, что это имеет смысл. Все же он находил, что трудно поверить, будто женщина, которая любила тебя, могла так легко тебя предать.

Трампер-Джонс снова откинул волосы.

— Письмо вызвало поединок, сэр, который вам помешали закончить?

— Правда. — Все это казалось совершенно безнадежным.

— И поскольку вам помешали драться, сэр, вы, как утверждает судебное расследование, пошли на квартиру генерала вчера вечером и убили его.

— Неправда.

— У них есть свидетель, сэр.

— Действительно? — Шарп произнес это слово презрительно. — И кто?

Бумаги зашелестели.

— Капитан Морильос, сэр, из полка принцессы. Он командовал охраной дома генерала Казарес вчера вечером, и он видел, как британский офицер стрелков покинул дом в три часа утра. Офицер, утверждает он, был вооружен прямым палашом.

Это точный штрих, подумал Шарп. Офицеры стрелков носят кривые кавалерийские сабли, и только Шарп носит прямой палаш. Он покачал головой:

— И почему капитан Морильос не остановил этого человека?

— Ему приказали только не давать людям входить в дом, сэр, но не выходить из него.

— Продолжайте.

Трампер-Джонс пожал плечами.

— Это все, сэр. Я думаю, сэр… — Он запнулся от волнения.

— Ну?

— Я думаю, сэр, что, если мы предоставим суду ваш послужной список, сэр, они должны быть снисходительными. Орел, сэр, «Отчаянная надежда» в Бадахосе… — Его голос смолк.