Честь самурая

Ёсикава Эйдзи

Токугава Иэясу, находящийся сейчас в Осаке, не раз уже доказал свое умение выкручиваться при любых обстоятельствах. Узнав о гибели Нобунаги, он поведет себя в зависимости от того, что именно сумеет предложить ему Мицухидэ. Хосокава Фудзитака, конечно, поначалу разгневается, но он женат на дочери Мицухидэ и дружит с ним уже долгие годы. Значит, и на его помощь тоже можно будет рассчитывать.

У Мицухидэ отчаянно билось сердце. Кровь стучала в висках, горели уши. Ему казалось, будто вернулась молодость. «Тэнгу» перевернулся на другой бок. Мицухидэ застонал.

— Мой

господин? — Проснувшийся в соседней комнате Сёха встревоженно окликнул его. — В чем дело, мой господин?

Мицухидэ расслышал его вопрос, но намеренно ничего не ответил. Сёха сразу же вновь уснул.

Короткая ночь вскоре миновала. Рано встав, Мицухидэ попрощался со всеми и отправился в путь, не дожидаясь, пока рассеется утренний туман.

Тридцатого числа Мицухару со своим полком прибыл в Камэяму и присоединился к Мицухидэ. Приверженцы клана Акэти съехались сюда изо всей провинции, пополняя и без того уже внушительную армию из Сакамото. Крепостной город был переполнен людьми, лошади и воловьи упряжки мешали передвигаться по улицам, военное снаряжение штабелями лежало на обочинах. Солнце светило ярко, казалось, внезапно настал самый разгар лета. Все пили и ели вволю, пешие воины с трудом протискивались между повозками, над бесчисленными кучами навоза жужжали тучи мух.

— Ты полностью поправился? — спросил Мицухару у Мицухидэ.

— Как видишь, — улыбнулся тот.

Он пребывал сейчас в прекрасном настроении, и на щеках у него играл румянец.

— Когда планируешь выступить?

— Решил еще немного повременить. Выступлю в первый день шестого месяца.

— А как к этому отнесутся в Адзути?

— Я послал туда депешу, но князь Нобунага, мне кажется, уже в Киото.

— Докладывают, что он благополучно прибыл туда вчера вечером. Князь Нобутада остановился в храме Мёкаку, а князь Нобунага — в храме Хонно.

— Да, я слышал. — И Мицухидэ многозначительно замолчал.

Мицухару внезапно поднялся с места:

— Я давным-давно не видел твоих жену и детей. Пойду засвидетельствую им свое почтение.

Мицухидэ проводил его взглядом. Он выглядел так, будто у него перехватило дыхание — ни сглотнуть, ни сплюнуть.

Через две комнаты от него один из его приверженцев Сайто Тосимицу обсуждал с другими военачальниками план предстоящей кампании. Склонившись над картой, они о чем-то заспорили. Тосимицу вышел из комнаты, чтобы поговорить с Мицухидэ.

— Вы собираетесь отправить обоз в Санъин до выступления войска?

— Обоз?.. Да нет… Нам не понадобится высылать его вперед.

Тут в комнату заглянул Тёкансай, дядя Мицухидэ, только что прибывший в Камэяму вместе с Мицухару.

— Ах, вот как! Его тут нет! Куда это запропастился князь Сакамото? Кому-нибудь об этом известно?

Он огляделся по сторонам, недоуменно тараща глаза. Преклонные лета не мешали ему оставаться жизнерадостным, как дитя, за что над ним исподтишка посмеивались. Даже когда военачальники готовились к трудной кампании, Тёкансай продолжал шутить. Сейчас он повсюду искал Мицухару. Но стоило ему попасть на женскую половину

дома, и женщины и дети радостно приветствовали его:

— Господин Балагур! К нам приехал господин Балагур!

— Господин Балагур! Когда ты сюда приехал?

Дети были просто счастливы встрече с ним и тараторили не умолкая.

— Ты останешься ночевать, господин Балагур?

— Господин Балагур, ты не проголодался?

— Возьми меня на руки, господин Балагур!

— Спой нам песенку!

— Спляши!

Они возились с ним, играли, карабкались к нему на колени, висли на нем, даже заглянули ему в уши.

— Господин Балагур! А у тебя в ушах волосинки растут!

— Одна, две…

— Три, четыре волосинки!

Девочки хором считали волосинки, а мальчик забрался Тёкансаю на спину, пытаясь пригнуть его голову к полу.

— Будем играть в лошадку! Будем играть в лошадку!

Тёкансай покорно наклонился, но затем неожиданно отпрянул назад, и малыш повалился на спину. Служанки и слуги хохотали, держась за животы.

Даже когда стемнело, возня и забавы не прекратились. На женской половине дома сейчас царило такое веселье, а в покоях у Мицухидэ — такое напряжение и такая тревога, что первая казалась вешним лугом, а вторые — заснеженным болотом.

— Дядюшка, ты уже стар, — сказал Мицухару, — и поэтому оставайся-ка лучше здесь, с семьей. Нечего тебе делить с нами превратности похода. Я поговорю об этом с нашим господином.

Тёкансай, поглядев на племянника, расхохотался:

— Да уж, наверное, вот так я встречу свой смертный час. А здесь ребятишки все равно не дадут мне покоя.

Уже совсем стемнело, и от него ждали одну из его знаменитых в кругу семьи страшных сказок.

Это был вечер накануне выступления в поход. Мицухару предполагал, что сегодня должен состояться военный совет, но поскольку ничего подобного не замечалось, он удалился в отведенные ему покои и лег спать.

На следующий день Мицухару с нетерпением ждал приказа о выступлении, но его так и не последовало. И вновь настала ночь, и вновь дворец, казалось, просто вымер. Мицухару послал приверженца выяснить, что происходит, но тот, вернувшись, сообщил, что князь Мицухидэ уже почивает. Мицухару насторожился, но ему ничего не оставалось, кроме как отправиться спать самому.

Примерно в полночь Мицухару разбудили негромкие голоса, донесшиеся из помещения стражников, находившегося поблизости от его комнаты. Затем он услышал торопливые шаги, которые замерли у его двери.

— Кто здесь? — настороженно спросил Мицухару.

Стражник шагнул внутрь и, обнаружив бодрствующего Мицухару, на мгновение замешкался, а затем простерся ниц.

— Князь Мицухидэ ожидает вас в главном зале.

Мицухару встал и поспешно оделся, осведомившись, который час.

— Первая половина часа Крысы, — ответил страж.

Мицухару вышел в кромешно-темный коридор. Увидев у своей двери коленопреклоненного Сайто Тосимицу, явно ожидавшего его, он не мог понять причины внезапной тревоги среди глубокой ночи.