Честь самурая
Шрифт:
Тёкансай, повернувшись к нему, сказал:
— Скоро час Петуха, значит, это играют сбор для вашего войска.
Мицухидэ, казалось, впал в еще большее уныние.
— Конечно, — пробормотал он каким-то обреченным тоном и осушил последнюю чашечку.
Через час он уже был в седле. Небо постепенно светлело. Три тысячи воинов с зажженными факелами покинули высящуюся на берегу озера крепость и двинулись в предгорья Симэйгатакэ. Был вечер двадцать шестого числа.
С крепостной башни Мицухару следил за удаляющимися войсками брата. Позже он
Воины Мицухидэ двигались без передышки, не устраивая привалов. Ровно в полночь с южного склона Симэйгатакэ им открылось зрелище спящего Киото.
Для того чтобы переправиться через реку Сиракава, им предстояло спуститься по склону горы Урию и выйти на дорогу южнее храма Итидзё. До этого они все время шли круто в гору, а теперь начинался спуск.
— Привал!
Мицутада передал по цепочке приказ Мицухидэ.
Мицухидэ и сам спешился и позволил себе немного отдохнуть. Если бы не ночь, отсюда можно было бы видеть столичные улицы. Но сейчас город был погружен во тьму, и он мог разглядеть только силуэты храмов и пагод да широкую реку.
— А что, Ёмода Матабэй еще не появился?
— Я не видел его с прошлого вечера. Вы его послали с каким-нибудь поручением, мой господин?
— Совершенно верно.
— И куда же?
— Скоро узнаете. Как только он появится, немедленно пришлите его ко мне. Даже на марше.
— Хорошо, мой господин.
Мицухидэ продолжал жадно всматриваться в темные силуэты построек, но то ли стало уже чуть светлее, то ли глаза Мицухидэ привыкли к темноте, но теперь он постепенно начал различать отдельные достопримечательности столицы. Ярче всего на темном фоне выделялся построенный из белого камня дворец Нидзё.
Именно на него и взирал сейчас с волнением Мицухидэ. Во дворце жил сын Нобунаги князь Нобутада. И в нем поселился Токугава Иэясу, несколько дней назад переехавший из Адзути в столицу.
«Впрочем, князь Иэясу мог уже и столицу покинуть», — подумал Мицухидэ.
Наконец он поднялся с места. Вслед за ним вскочили на ноги его военачальники.
— Выступаем! Моего коня!
Приверженцы Мицухидэ в последние дни не поспевали за прихотливостью его настроений, и это приводило их в отчаяние. Порой он был скорее похож на горемычного сироту, а не на вождя самурайского клана.
Спуск во тьме воинам, обеспечивавшим безопасность князя, дался нелегко. Окружая его со всех сторон и ориентируясь исключительно по голосам, они в конце концов достигли столичной окраины.
Когда тысячи человек, конных и пеших, вышли к реке Камо, они на миг застыли в изумлении, глядя на алую воду реки. Все, словно по команде, оглянулись назад: там над гребнями гор у них за спиной уже всходило солнце.
Военачальник, ведающий провиантом, обратился к Мицутаде:
— Будем кормить войско здесь или на привале в Нисидзине?
Мицутада хотел было посоветоваться об этом с Мицухидэ, но как раз в этот момент Ёмода Масатака
— Масатака, это Матабэй? — спросил Мицухидэ.
— Думаю, что так.
Мицухидэ и Масатака глядели на всадника, стремительно нагонявшего войско в утреннем тумане.
— Да, это Матабэй! — И Мицухидэ придержал коня, дожидаясь своего верного служаку, а окружающим его военачальникам приказал: — Переходите реку. Я вас догоню.
Передовые части уже шли вброд через Камо на другой берег, на поверхности реки взыграла белая пена. Один за другим военачальники Акэти переправлялись со своими воинами на другой берег.
Мицутада, решив, что настало удобное время, спросил:
— Где будем завтракать? В Нисидзине?
— Да. Конечно, все уже голодны, но в черте города устраивать привал мы не имеем права. Придется потерпеть до Китано, — ответил Мицухидэ.
Примерно в двадцати кэнах от него прибывший Ёмода Матабэй уже спешился и привязывал лошадь к бревну, торчащему из воды.
— Мицутада и Масатака, отправляйтесь на другой берег и вы! И ждите меня там. Я скоро вас догоню.
После того как Мицутада и Масатака удалились, Мицухидэ в первый раз за все время подозвал Матабэя к себе.
— Да, мой господин!
— Что происходит в Адзути?
— Доклад, сделанный вам ранее Амано Гэнъэмоном, соответствует действительности.
— Я послал тебя вслед за ним, чтобы получить однозначный ответ относительно того, действительно ли князь Нобунага покидает столицу двадцать девятого и кого он с собой берет. Сказать, что прежний доклад соответствует действительности, — сущая отговорка. Ясно и недвусмысленно доложи обо всем, что тебе удалось узнать.
— Твердо известно, что он выступает из Адзути двадцать девятого. Имена военачальников, которые с ним отправятся, мне установить не удалось. Но объявлено, что, кроме них, в свите будут находиться сорок — пятьдесят оруженосцев и личных слуг.
— И где же он остановится, прибыв в Киото?
— В храме Хонно.
— Как это так — в храме Хонно?
— Именно там, мой господин.
— А не во дворце Нидзё?
— Все в один голос говорят, что он остановится в храме Хонно, — уверенно, дабы не навлечь на себя новой вспышки гнева, заявил Матабэй.
ХРАМ БОГА ОГНЯ
В середине глинобитной стены, огораживавшей храмовый комплекс, имелись большие ворота, а вокруг каждого из малых храмов — отдельная изгородь с хорошо укрепленным входом. Сосновая роща, похожая на дзэн-буддийский сад, была тщательно ухожена. Солнечный свет и пение птиц только усиливали разлитое здесь ощущение покоя и мира.
Привязав лошадей к деревьям, Мицухидэ с приверженцами поели, объединив завтрак и обед в одну трапезу. Поначалу планировалось устроить привал на реке Камо, но потом Мицухидэ решил отложить привал до прибытия в Китано.