Честь самурая
Шрифт:
У князя Укиты Наоиэ было четверо наиболее влиятельных вассалов: Осафунэ Кии, Тогава Хиго, Ока Этидзэн и Ханабуса Сукэбэй. С Ханабусой Курода Камбэй был знаком, поэтому прежде всего к нему и обратился. Они проговорили всю ночь, обсуждая настоящее и будущее страны. Камбэй, призвав на помощь присущее ему красноречие, расписывал достоинства Нобунаги — и одарен, мол, князь на редкость, и замыслы имеет великие, превозносил замечательный характер Хидэёси и наконец склонил Ханабусу на свою сторону. Тот в свою очередь сумел уговорить Тогаву Хиго. Заручившись их поддержкой,
Выслушав приведенные ему доводы, Наоиэ сказал:
— Нам следует считаться с создавшимся положением. Если князь Нобунага и князь Хидэёси пойдут на нас войной, то весь наш клан будет уничтожен во имя интересов клана Мори. Ради того, чтобы сохранить жизни тысячам воинов и облагодетельствовать весь народ, мне не жаль расстаться с тремя собственными сыновьями, отдав их в заложники Нобунаге. Я все решил, и давайте положим конец спорам.
Вскоре письменное согласие клана Укита вступить в союз с кланом Ода гонец доставил на гору Хираи. Таким образом Хидэёси удалось одержать двойную победу в собственном тылу без единого выстрела и малейшего кровопролития. Две провинции — Бидзэн и Мимасака — стали союзницами клана Ода.
Хидэёси хотелось как можно скорее сообщить своему князю о столь счастливом повороте событий, но доверять эту новость бумаге он счел чересчур опасным, ибо ее надлежало до поры держать в строжайшей тайне от клана Мори. Поэтому в Киото к Нобунаге отправился Камбэй.
Прибыв в столицу, он немедленно получил аудиенцию у Нобунаги.
Выслушав Камбэя, князь пришел в ярость. И это было тем удивительней, что ранее, приняв во дворце Нидзё Хамбэя, сообщившего о союзе с кланом Акаси, он очень обрадовался и горячо поблагодарил его. Теперь же Нобунага принялся отчитывать посланца Хидэёси.
— По чьему распоряжению заключен союз? Кто приказал Хидэёси? Да это же с его стороны настоящее предательство! Отправляйся и объяви ему об этом! — зло выкрикнул он, но, похоже, этих резких слов ему показалось недостаточно, и Нобунага поспешил добавить: — Хидэёси пишет о том, что через несколько дней приедет в Адзути вместе с Укитой Наоиэ. Так вот, передай ему, что я не хочу видеть Наоиэ. Да и самого Хидэёси тоже.
Озадаченный и встревоженный Камбэй поспешил в Хариму. Сгорая от стыда, он передал Хидэёси, столько сделавшему для победы своего князя, безосновательные упреки и обвинения Нобунаги. Единственное, что Камбэй себе позволил, так это немного смягчить выражения.
Однако, к удивлению Камбэя, Хидэёси вовсе не выглядел ни обескураженным, ни испуганным и даже попытался утешить своего совершенно подавленного соратника, который в тот момент с особой остротой осознал, что именно его замысел навлек на главнокомандующего княжеский гнев и тот волен сейчас распорядиться его жизнью и смертью.
— Ну, и как же вы поступите? Будете поддерживать союз с кланом Укита против воли самого Нобунаги? — осторожно осведомился Камбэй.
Хидэёси умел читать мысли Нобунаги, иначе ему не удалось бы столь успешно служить своему князю на протяжении двадцати лет. Поэтому
— Я отлично понимаю, почему князь рассердился на меня, скажу больше: мне с самого начала было известно, что он непременно рассердится. Когда Такэнака Хамбэй доложил о договоре с Акаси Кагэтикой, его светлость настолько обрадовался, что соизволил щедро одарить и Хамбэя, и меня. Он наверняка пришел к выводу, будто союз с Акаси позволит ему легко и быстро управиться с Укитой, а затем разделить их земли и раздать в награду своим преданным вассалам. А теперь, когда я перетянул Укиту на нашу сторону, ему будет не так-то просто заполучить эти земли.
— О, теперь я понимаю, почему так разгневался князь Нобунага. Но боюсь, вам будет непросто добиться даже встречи с ним. Он заявил, что не даст аудиенции ни Уките Наоиэ, ни даже вам, если вы вздумаете приехать в Адзути.
— Мне все равно необходимо с ним повидаться и не важно, гневается он на меня или нет. Это только повздорившим супругам полезно побыть врозь, чтобы не рассориться окончательно, а во взаимоотношениях между князем и его вассалом такая тактика исключена. Кстати, ничто не смягчит его гнева, кроме моих верноподданнических извинений. И тут уж не важно, наорет он на меня или поколотит, когда я с самым дурацким видом паду к его ногам.
У Хидэёси не было иного выхода, как отправиться в Адзути. Письменное предложение Укиты Наоиэ, находящееся у главнокомандующего, не имело законной силы до тех пор, пока его не одобрит Нобунага. Более того, этикет предписывал Уките Наоиэ лично отправиться к князю, объявить себя его вассалом и испросить у него дальнейших распоряжений.
В назначенный день Хидэёси и Наоиэ прибыли в Адзути, однако гнев Нобунаги еще не улегся. «Я их не приму», — таково было княжеское решение, переданное Хидэёси через оруженосца.
Хидэёси оказался в затруднительном положении, и ему не оставалось ничего другого, как ждать. Он вернулся в покои для гостей и поведал обо всем поджидавшему его Наоиэ.
— Его светлость сегодня в не особенно хорошем настроении. Не соблаговолите ли вы немного подождать аудиенции?
— Князь не в настроении? — удивленно воскликнул Наоиэ.
Решение заключить мир с кланом Ода он принял вовсе не потому, что обстоятельства не оставляли иного выхода. В конце концов, у него весьма недурное войско. Так в чем же дело? Что может означать столь холодный прием? Он, конечно, не позволил себе высказать возмущение вслух, но тем сильнее вознегодовал втайне.
Однако дальнейшие унижения он сносить вовсе не собирался и высказал Хидэёси свое намерение возвратиться в родную провинцию с тем, чтобы во всеоружии встретить врага, который единственно этого и заслуживает.
— Нет-нет, — стал отговаривать его Хидэёси. — Ну, сейчас нас не приняли, так что с того? Значит, примут позже. Давайте-ка съездим в город и развеемся!
Временно разместив Наоиэ в храме Сёдзицу, Хидэёси дождался, когда его гость переоденется в повседневное платье, и они отправились в город.