Честь самурая
Шрифт:
В просторной комнате молодые оруженосцы, разложив на полу подробную карту провинции Оми, разглядывали ее, вытянув шеи, как утята.
— Смотрите, вот заводи на озере Бива! — воскликнул один из них.
— А вот храм Сёдзицу! И храм Дзёраку! — поддержал другой.
Ранмару сидел особняком в сторонке от остальных. Ему не исполнилось еще и двадцати, однако, если бы молодому человеку побрили лоб, он выглядел бы настоящим самураем. Однако Нобунага хотел, чтобы Ранмару по-прежнему оставался его оруженосцем.
Молодой человек не уступал изяществом куда более юным оруженосцам, но его прическа и наряд были ему уже явно не по летам.
Нобунага
— Хороша! — пробормотал он. — Куда лучше, чем любая из наших военных карт. Ранмару, как тебе удалось столь быстро раздобыть такую замечательную карту?
— Моя матушка — она недавно удалилась в монастырь — узнала о том, что карту эту прячут в одном из храмов.
Мать Ранмару, принявшая в монашестве имя Мёко, была вдовой Мори Ёсинари, и теперь пятеро ее сыновей служили Нобунаге. Двоих младших братьев Ранмару — Бомару и Рикимару — князь также взял к себе оруженосцами. Они оказались толковыми мальчиками, однако Ранмару значительно их превосходил. Так считал не только безгранично привязанный к юноше князь Нобунага, но и все, кто был знаком с Ранмару. Каждому бросались в глаза его ум и проницательность. Этот юноша в детском платье на равных беседовал с военачальниками и самыми влиятельными вассалами князя, причем никогда не вызывал у них снисходительной насмешки.
— Что? Эту карту вручила тебе Мёко? — удивился Нобунага и пристально посмотрел на Ранмару. — Коль скоро она теперь монахиня, то может свободно посещать всевозможные храмы, но ей следует опасаться лазутчиков из братства монахов-воинов, продолжающих строить мне козни. Улучи минуту и передай ей мое предостережение.
— Моя мать — мудрая женщина и всегда ведет себя очень осторожно. Даже осторожней, чем я, мой господин.
Нобунага одобрительно кивнул и вновь принялся изучать на карте окрестности Адзути. Именно здесь он собирался воздвигнуть крепость, чтобы расположить в ней свою резиденцию и правительство. Это решение князь принял совсем недавно, осознав, что расположение крепости Гифу не отвечает его дальнейшим замыслам.
Нобунага вынашивал план завладеть местностью вокруг Осаки, но препятствием служила крепость Хонгандзи — оплот его жесточайших врагов, монахов-воинов.
Памятуя о прежних трагических ошибках сёгунов, Нобунага даже и в мыслях не держал идеи разместить правительство в Киото, куда более подходящим местом считая Адзути. Отсюда он мог бы следить за развитием событий в провинциях запада, равно как и наблюдать за успехами Уэсуги Кэнсина на севере.
Размышления князя прервал вошедший в комнату самурай, стоявший на страже возле дверей, который доложил, что князь Мицухидэ просит разрешения войти, желая попрощаться перед отъездом.
— Мицухидэ? Проси! — распорядился Нобунага, вновь склоняясь над картой.
Войдя в комнату, Мицухидэ с облегчением вздохнул: запаха сакэ здесь не чувствовалось. «Ах, этот балагур, — подумал он, — опять обвел меня вокруг пальца!»
— Мицухидэ, подойди-ка сюда! — воскликнул Нобунага и, не обращая внимания на учтивый поклон вассала, жестом пригласил его приблизиться к карте.
— Мне говорили, будто вы, мой господин, замыслили возводить новую крепость.
— Ну и что ты об этом думаешь? Взгляни-ка вот сюда: горная местность, берег озера — само Небо велит воздвигнуть здесь крепость, — с горячностью заметил Нобунага, который, судя по всему, уже окончательно принял решение и мысленно составил проект новой крепости, ибо уверенно провел пальцем линию на карте и добавил: — Вот отсюда и досюда.
Мицухидэ молчал, в задумчивости глядя на карту. Столь сдержанное отношение к проекту рассердило Нобунагу, уже свыкшегося со всеобщими восторгами и горячей поддержкой своего грандиозного замысла, и он раздраженно спросил:
— Так ты считаешь, что у меня ничего не выйдет?
— Нет, я вовсе так не думаю.
— Тогда, быть может, тебе кажется несвоевременным строительство крепости?
— Да нет, почему же… — уклончиво ответил вассал.
— Прекрасно, Мицухидэ, — вновь оживился Нобунага, — ты, как мне известно, посвящен в науку возведения крепостей, поэтому предлагаю тебе возглавить строительство.
— Нет-нет, — энергично запротестовал его гость. — Моих познаний для этого недостаточно.
— Почему ты так считаешь?
— Потому что возведение крепости — сродни командованию войском в большом сражении: нельзя жалеть ни людей, ни средств, а следовательно, вам надо назначить ответственным за строительство одного из испытанных военачальников.
— Ну и кто бы, по-твоему, подошел для этой должности?
— Пожалуй, князь Нива. К тому же он превосходно ладит с людьми.
— Нива? Да… он справится… — Об этом человеке подумывал и сам Нобунага, поэтому сейчас благосклонно кивнул. — Кстати, Ранмару предложил выстроить в этой крепости главную сторожевую башню. Как тебе эта идея?
Мицухидэ ответил не сразу, краешком глаза наблюдая за насторожившимся оруженосцем.
— Вы спрашиваете, мой господин, какие я усматриваю преимущества и недостатки многоэтажной башни?
— Да, именно об этом. Так построим или обойдемся без нее?
— Разумеется, башня не помешает, во всяком случае, крепость с ней будет выглядеть более величественной.
— Рад это слышать от тебя. Однако существуют разные башни. Посоветуй, какую предпочесть, ты ведь немало поездил по стране, изучая искусство возведения крепостей.
— Прошу простить меня, мой господин, но я не слишком хорошо разбираюсь в этом деле, — скромно заметил Мицухидэ. — Путешествуя в молодости по стране, я видел всего две или три крепости с многоэтажными башнями, причем все самой примитивной конструкции. А вот Ранмару, как мне кажется, все хорошенько продумал и изучил, поэтому ему и следует поручить выбрать наиболее подходящий тип башни.
Нобунага, и не думая щадить самолюбия одного из самых своих влиятельных вассалов, принялся развивать его мысль:
— Ранмару, ты обладаешь не меньшими знаниями, чем Мицухидэ, и, судя по всему, хорошо осведомлен о строительстве крепостей. Так выскажи нам свое мнение о том, какой должна быть главная башня.
Обескураженный оруженосец промолчал.
Однако Нобунага настаивал:
— Ну, так что же ты скажешь?
— Я слишком смущен вашими словами, мой господин, — пробормотал юноша и простерся ниц, спрятав лицо в ладонях. — Князь Мицухидэ смеется надо мною. Откуда мне знать что-либо о строительстве башен? Стыдно признаться, мой господин, но все, что я говорил вам… ну, будто Оути и Сатоми есть главные башни, как раз и поведал мне князь Мицухидэ, когда мы однажды были с ним в ночном дозоре.