Честь самурая
Шрифт:
— Нет, я не заслуживаю наград, которыми щедро одаривает меня князь Нобунага. — Мицухидэ всегда старался ответить на учтивость еще большей учтивостью, однако, не удержавшись, добавил: — Подарок, конечно, великолепный — целая провинция, но она когда-то принадлежала самому сёгуну, да и сейчас там немало могущественных местных кланов, которые, запершись у себя в крепостях, отказываются признать мою власть. Так что ваши поздравления несколько преждевременны.
— Нет-нет, вы чересчур скромничаете, — возразил Хидэёси. — Как только вы перебрались в Тамбу вместе
— Камэяма это лишь начало. Главные трудности ждут меня впереди.
— Жизнь только тогда доставляет истинное удовольствие, когда приходится преодолевать трудности. Да и что может быть лучше, чем привнести мир и покой в пожалованную тебе твоим князем провинцию и управлять ею во благо своих подданных. Притом не забывайте: вы теперь сами становитесь князем и получаете право делать все, что вам заблагорассудится.
В этот момент собеседники осознали, что их случайная встреча чересчур затянулась.
— Что ж, до встречи, — сказал Мицухидэ.
— Погодите-ка минутку! — воскликнул Хидэёси, внезапно о чем-то вспомнив. — Вы ученый муж, а значит, сможете сказать мне, какие японские крепости имеют главную сторожевую башню?
— В принадлежащей Сатоми Ёсихиро крепости, расположенной в Татэяме, провинции Ава, возвышается трехэтажная башня, видимая даже с моря. А в Ямагути, провинция Суо, Оути Ёсиоко построил в своей главной крепости четырехэтажную башню, наверное, самую высокую в Японии.
— Выходит, их всего две?
— Насколько мне известно, две. Но почему вы об этом спрашиваете?
— Да, знаете ли, сегодня мы с его светлостью обсуждали всевозможные строительные проекты, и господин Мори принялся усердно растолковывать нам преимущества крепостей с главными сторожевыми башнями. Он прямо-таки настаивал, чтобы крепость, которую князь Нобунага собирается строить в Адзути, имела как раз такую башню.
— Вот как? А кто такой этот господин Мори?
— Оруженосец его светлости, Ранмару.
Мицухидэ на мгновение нахмурился.
— Его рекомендация кажется вам сомнительной? — поинтересовался Хидэёси.
— Ну, не то чтобы сомнительной… — произнес Мицухидэ деланно безразличным тоном и, переменив тему, немного поболтал о пустяках, но вскоре, извинившись, простился с Хидэёси и поспешил во внутренние покои дворца.
Людей в коридорах дворца Нидзё сновало предостаточно. Одни только еще пришли повидаться с князем Нобунагой, другие уже спешили прочь.
Едва Хидэёси расстался с Мицухидэ, как его кто-то окликнул. Оглянувшись, он увидел перед собой Асаяму Нитидзё, неряшливого монаха на редкость безобразной наружности. Тот заговорил чуть ли не шепотом, точно собирался поведать своему собеседнику нечто чрезвычайно важное и секретное.
— Как мне показалось, князь Хидэёси, вы только что доверительно
— Доверительно беседовал? — рассмеялся Хидэёси. — Да разве здесь подходящее место для доверительных бесед?
— Поверьте, ваш столь продолжительный разговор может кое у кого вызвать ненужные подозрения.
— Ах, ваше преподобие, да вы, часом, не выпили лишнего?
— Выпил. И как вы справедливо заметили, немного больше, чем следовало. Однако вам все-таки советую быть поосторожнее.
— Вы имеете в виду — с кувшинчиком сакэ?
— Да полно вам! Вы же прекрасно понимаете, что я советую не выставлять напоказ дружбу с Мицухидэ.
— И почему же?
— А вы не находите, что он чересчур умен?
— Конечно же нет! Каждый может подтвердить: самый умный человек во всей Японии это вы!
— Я?.. Да нет, что вы, я тугодум, — угрюмо пробурчал монах.
— Напротив, ваше преподобие, за вами прочно закрепилась репутация превосходного знатока, имеющего понятие едва ли не обо всем на свете. Обычный самурай, несомненно, уступает в просвещенности аристократу или богатому купцу, но никто в клане Ода не сравнится с вами опытом и мудростью. Даже князь Кацуиэ придерживается такого мнения.
— И при всем этом я не могу похвастаться подвигами на поле брани.
— Зато ваши выдающиеся способности проявились при возведении императорского дворца, вы умело управляете столицей и решаете денежные вопросы.
— Не пойму, вы льстите мне или же надо мной смеетесь?
— Честно говоря, и то и другое. Вы очень влиятельный человек, однако воины не признают вас своим командиром, поэтому я одновременно и льщу вам, и смеюсь над вами.
— С таким острословом, как вы, не поспорить! — воскликнул Асаяма и подобострастно расхохотался. Будучи значительно старше Хидэёси, монах заискивал перед молодым князем, признавая его превосходство.
К Мицухидэ Асаяма относился куда более настороженно.
— Признаюсь, меня давно тревожит холодный рассудок Мицухидэ, но до сих пор мне казалось, что эти подозрения лишь игра моего воображения, — разоткровенничался монах, — но сегодня мои доводы подтвердил человек, умеющий определять характер по внешности.
— О, физиономист! И что он выяснил относительно Мицухидэ?
— Это не просто физиономист, а настоятель Экэй — один из наиболее просвещенных мужей нашего времени. Он и рассказал мне обо всем, причем под страшным секретом.
— Так что же именно он вам сказал?
— По его мнению, у Мицухидэ внешность мудреца, способного увязнуть в собственной мудрости. И самое главное: этот человек может предать своего господина.
— Какая ерунда! Позвольте-ка и вам, Асаяма, дать совет.
— С готовностью его приму.
— Так вот учтите, вы вряд ли насладитесь заслуженным отдыхом в старости, если станете и впредь говорить подобные вещи. — Тон Хидэёси был сейчас крайне резок. — Я слышал о пристрастии вашего преподобия к интриганству, но и помыслить не мог, что вы посмеете посягнуть на одного из наиболее преданных вассалов его светлости.