Честь и верность
Шрифт:
Дювалье подплыл к раненому и потер слезящиеся от боли глаза. Местная вода давала о себе знать. Капрал Паскаль с одним из легионеров направлялись к нему.
— Они отступают, сэр, — доложила Паскаль. — Капитан Фрейзер прислал на помощь несколько тяжелых подразделений.
Дювалье кивнул и показал рукой на убитого.
— Заберите тело, — устало сказал он.
Усталость после короткой, но стремительной схватки внезапно навалилась на Дювалье, однако мозг его не переставал напряженно работать, пытаясь собрать воедино обрывки мыслей, вихрем кружащиеся в голове.
— Ладно,
Атака кочевников закончилась шесть часов назад, и гарнизон «Песчаного Замка» вернулся к обычному распорядку. Организационная часть управления ротой не требовала от капитана особых затрат времени и усилий, однако заниматься повседневной работой необходимо даже в боевых условиях.
— Четыре человека — кандидаты на ротную гауптвахту, — твердо произнес Трент. — Оказались во время атаки в состоянии опьянения и негодными к бою.
Фрейзер взглянул на экран видеокамеры. Четыре неуклюжие фигуры арестованных, ожидавших за дверью кабинета, переминались с ноги на ногу, охраняемые двумя легионерами из Роты Альфа. Энтони Дювалье, выглядевший так, будто тоже после перепоя, сопровождал их в качестве офицера, предъявившего обвинение.
Наклонившись к уху Трента, Фрейзер спросил:
— Как все произошло, сержант?
— Они из взвода Виджгаарда, командир, — ответил Трент тем же спокойным голосом. — Похоже, внизу, в одном из ремонтных отсеков возле насосной станции легионер Уайт прячет перегонный аппарат. Вот они и решили отметить День Легионеров напитком более крепким, чем вино. К тому времени, когда прошлым вечером началась заварушка, они допились до невменяемого состояния.
Фрейзер нахмурился. Конечно, не существовало такого закона, который удержал бы легионеров от выпивки даже во время дежурства, однако к тем, кто попадался, применялись жесткие наказания. И все же в данной ситуации ему очень не хотелось отправлять этих людей в карцер.
— Мы можем это как-то переиграть? Ну, скажем, применить какое-то другое, менее жесткое наказание? — спросил он Трента.
Сержант покачал головой:
— Не думаю. Лейтенант Дювалье вытащил их после боя из доковой люльки. Он при свидетелях предупредил их о грозящем наказании.
— Ну что ж, введите их, — проговорил Фрейзер, потирая кончик носа. Он страстно желал в этот момент заняться чем-либо более приятным, пусть даже еще разок сразиться с туземцами.
Арестованных ввели в кабинет, и Фрейзер провел формальный допрос. Затем заслушали показания лейтенанта Дювалье. По окончании официальной процедуры капитан хмуро кивнул.
— Все очевидно. На неделю — в карцер, — он помедлил. — Уайт, ваше хобби подвергло опасности все подразделение, поэтому я прикажу демонтировать ваш перегонный куб. У вас есть впереди неделя поразмыслить над своим поступком.
Легионер удивленно уставился на Фрейзера:
— Сэр, но в «Уставе ничего не сказано о перегонном аппарате…
— Как правило, всем глубоко наплевать, что вы там гоните — хоть крысиный яд, — резко ответил Фрейзер. — Но мне нужны солдаты, у которых ясные глаза и которые всегда готовы к бою. Трент, проводи арестованных
— А вас, Дювалье, я просил бы задержаться ненадолго, — обратился Фрейзер к своему исполнительному офицеру.
— Да, сэр? — француз, как обычно, сумел вежливую формальность превратить в умело скрытую уступку.
Трент закрыл за собой дверь, оставив двух офицеров наедине.
— О чем, черт возьми, вы думали, лейтенант? — взорвался Фрейзер.
— Не понимаю вас, сэр?..
— Уж что нам требуется в последнюю очередь, так это отправлять сейчас солдат в карцер. Может быть, они и не принесли нам пользы, когда были пьяны, но не принесут теперь вообще никакой, когда мы их заперли на замок!
— Тогда почему же вы их не отпустили? — бросил Дювалье. — Ведь решение принимали вы.
— Потому, любезный господин Дювалье, что долг обязывает меня поддерживать своих офицеров даже тогда, когда они проявляют дурацкое ослиное упрямство. Вы же при всех сообщили провинившимся о том, какое наказание их ждет… и поступи я иначе, это подорвало бы ваш авторитет!
— Я вовсе не просил вас о поддержке, сэр, — грубо ответил Дювалье.
Злость закипела внутри Фрейзер:
— Довольно ломать комедию, лейтенант! Если не умеете играть в нашей команде, то хоть не вставляйте палки в колеса!
— По крайней мере, я не подставляю своих людей, как вы на Фенрисе! — выпалил Дювалье. Кровь прилила к его лицу, он решил откровенно высказать капитану все, что о нем думает.
Фрейзер медленно встал, не позволяя себе потерять самообладание.
— То, что произошло на Фенрисе, и какова в этом моя вина, не имеет здесь ни малейшего значения, лейтенант, — чеканя слова, произнес он. — Когда ситуация здесь, на Полифеме окажется у нас под контролем, можете думать обо мне все, что угодно, ну а пока — забудьте о Фенрисе. Это давняя история, и не время сейчас ворошить прошлое! Вы поняли меня, лейтенант?
Дювалье упрямо встряхнул головой.
— Мне никогда не забыть о Фенрисе, капитан, — медленно произнес он, — Никогда. Я потерял там слишком много друзей… и слишком большую часть самого себя. — Он помедлил. — Я могу идти?
Фрейзер опустился в кресло. Только теперь он вспомнил, что Дювалье тоже прошел кошмар Фенриса. Так вот откуда такая враждебность. И все же сейчас не время для сведения личных счетов.
— Я сказал то, что считал нужным, лейтенант, — быстро сказал он Дювалье. — О прошлом… и о настоящем. Если мы собираемся выбраться с этой планеты живыми, то нам дорог каждый человек.
Не услышав ответа, Фрейзер решительно добавил:
— Все. Вы свободны.
Дювалье вышел. Секундой позже возвратился сержант Трент.
— Не слишком жестко, командир?
— Может быть… — Фрейзер вспомнил про Фенрис. — Да, жестко. У тебя есть что-нибудь для меня, пушкарь?
— Ответственный офицер Келли представила ряд соображений, она хотела бы поделиться с вами, сэр, — ответил Трент. — Келли утверждает, что вроде бы придумала способ отогнать ублюдков от стен «Песчаного Замка».