Честь и предательство
Шрифт:
Лэннет выдохнул облачко пара, едва заметное в сгущающейся темноте.
— Император — не ангел. Я верен ему, но я не дурак и не слепец. Настала пора перемен. Однако ты ведь не станешь сжигать свой дом, чтобы починить протекающую крышу. Допустим, императора Халиба низложили. Кто займет его место? Бездушные ученые жрецы Люмина? Воинственные аристократы с других планет? Ты должен понимать, какими последствиями это грозит.
— Ты считаешь Матилису бездушной жрицей? — осведомился Кейси. — Видишь в ней угрозу обществу?
Лэннет попытался успокоить его.
— То, что
Гнев Кейси сразу улегся.
— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, — отозвался он. — Матилиса честный человек и хорошая наставница. Она не сделала ничего, чтобы повлиять на меня. — Принц широко развел руками, пытаясь обратить спор в шутку. — Я говорил о плащах и кинжалах, о таинственных заговорщиках и романтических победах. А вы, капитан, свели беседу к скучной реальности.
Лэннет швырнул в него снежком, и Кейси, громко смеясь, легко уклонился. Как это бывало не раз, возникшее между ними напряжение сошло на нет. Обменявшись дружескими подначками, мужчины прибавили шаг, гадая про себя, что вынудило их к этому — спуск с холма или надвигающаяся темнота.
Снегопад усилился, теперь с неба валили крупные хлопья. Однако все три луны Атика были отчетливо видны. Две Девицы постепенно нагоняли Леди, и вдруг их накрыла плотная пелена туч. Лес помрачнел; ветви стонали и скрипели под напором ветра. Внезапно Лэннет замер на месте и, вытянув руку назад, остановил Кейси, шагавшего следом:
— Слушай!
Опавшие листья с шорохом неслись по твердой корке снега, цепляясь за нее, словно крохотные коготки. В наступившей темноте очертания окружающих предметов казались неясными, расплывчатыми.
— Что? — спросил Кейси. — Что ты услышал?
— Мне показалось… голос… зовущий меня по имени. — Он разжал пальцы, стискивавшие руку принца.
— Здесь, в Заказнике?
— Впервые после Дельфи… — Лэннет умолк и вновь двинулся вперед.
Кейси догнал его.
— В чем дело? Ты уже упоминал Дельфи, и каждый раз говорил о ней этим загадочным тоном. Я знаю, ты угодил там в настоящую мясорубку, но было и кое-что еще. Уж коли тебе пришла охота запугать меня до полусмерти, расскажи все от начала до конца.
Лэннет ступал размашистым шагом, поворачивая лицо то влево, то вправо и положив ладонь на рукоять меча.
— Это длинная история, — отозвался он. — Дельфи населяют фанатики культа Взыскующего, легендарного жреца, о котором ничего толком не известно. Дельфийцы подняли мятеж, обвиняя власти в религиозных гонениях.
Кейси понял, что сейчас от Лэннета ничего не добьешься, и решил отложить расспросы.
Чуть позже Лэннет ткнул пальцем вперед и торжествующе объявил:
— Свет. Постоялый двор.
Кейси внимательно вгляделся в темноту.
— Где?
— Там, за деревьями. Видишь?
Кейси недоверчиво хмыкнул, но тут же вспомнил о поразительной остроте зрения своего наставника. Сделав несколько шагов, он убедился в правоте Лэннета. Ночной мрак и белую снежную мглу прорезали желтые огоньки одинокого
Вновь завопил дарккил. Даже буря на мгновение утихла. Послышался пронзительный вскрик и тут же испуганно умолк. В темноте опять засвистел ветер. Кейси сжал рукоять меча. Внезапно Лэннет опять остановился, будто натолкнувшись на невидимую преграду. Он с металлическим звоном выхватил клинок из ножен и чуть присел, занимая оборонительную позицию и вытянув в сторону левую руку, чтобы сохранить равновесие. Кейси машинально прикрыл его со спины и обнажил свой меч.
— Опять голос? — негромко спросил он.
Лэннет молча двинулся к гостинице, очертания которой неясно проступали во тьме.
— Послушай, ты, — произнес он напряженным, словно согнутая сталь, голосом, обращаясь к кому-то, скрывавшемуся в ночи. — Оставь меня в покое. — Он водил мечом из стороны в сторону. Острое лезвие блеснуло в тусклом свете, струившемся из окна. — Ты один из них? Хочешь заставить меня служить тебе? Иди ко мне. Живой или мертвый, я навсегда избавлюсь от тебя. Иди же!
Кейси вздрогнул от озноба, не имевшего никакого отношения к морозу и ветру. Этот ледяной холод шел изнутри, заставляя его мышцы судорожно сжиматься.
Еще ни разу Лэннет не говорил таким отчаянным, тоскующим голосом. Кейси приблизился к нему, чувствуя, как его охватывают страх и нерешительность. Внезапно он понял, что в словах Лэннета нет вызова или жалобы. Они шли от самого сердца капитана.
Лэннет молился.
Глава 2
Торопливо, почти бегом, друзья прошли по темной улице деревни. Ставни и двери были закрыты. Шаги Лэннета и Кейси прогрохотали по крыльцу гостиницы.
Они вошли внутрь. В камине у левой стены уютно потрескивал огонь. В тусклом свете масляной лампы виднелась поленница и три пустых стола. Еще здесь имелся бар с короткой стойкой, на которой помещалась вторая лампа. В ее резервуаре почти не оставалось топлива, и фитиль едва горел, испуская струйку едкого дыма.
Едва Кейси и Лэннет вложили мечи в ножны, в дверях за стойкой показался хозяин. Поприветствовав гостей, он подлил масла в светильник.
— Егерь сообщил мне о вас еще несколько часов назад, джентльмены. Я уже начинал беспокоиться. Буря вот-вот разойдется не на шутку. Желаете что-нибудь выпить перед ужином? — Круглощекое улыбающееся лицо лоснилось от пота. Необъятный живот был перетянут застиранным фартуком.
— А что у вас есть? — спросил Лэннет.
Кейси поразила мгновенная перемена в поведении друга. Казалось, Лэннет забыл о том, что случилось несколько секунд назад. Однако, присмотревшись к нему, принц заметил, что капитан сузил глаза, внимательно разглядывая помещение, не упуская ни одной мелочи.
Разгоревшаяся лампа в руке хозяина осветила полки бара. Язычок пламени отразился от дюжины бутылок всевозможных форм и размеров.
— Шерри и яблочный бренди от лучших поставщиков… сидр… местные сорта бренди из сока красной ягоды и пинфрута. Разумеется, виски… гордость Нового Бурбона.