Честь горца
Шрифт:
– Думаю, что это было последнее доброе деяние надолго вперед, – сказал он, вытирая рукавом пот со лба.
– Зато какое дело! – Найджел забрал у него повод лошади Жизели. – Я так рад, что ты вернул назад эту глупую тварь.
– Их светлость так ни сном, ни духом о том, что продал кобылу. – Жорж отдал Найджелу оставшиеся монеты. – Его главный конюх был очень рад отдать ее, и положите деньги себе в карман.
– Если вдруг они поймут, что ты имел к этому отношение, и ты почувствуешь, что должен уехать из страны – добро пожаловать в Шотландию! К нам – Мюрреям из Донкойла. Узнаешь, как добраться до нас
Кивком поблагодарив Найджела, Жорж коротко улыбнулся Жизели и, резко взяв с места, ускакал. Все еще чувствуя слабость, Жизель позволила Найджелу подсадить себя в седло. Ей хотелось отдохнуть, хотелось лечь и закрыть глаза и представить, что ужаса, который преследовал ее несколько последних часов, никогда не было. Но нужно было убраться отсюда прочь. Вашель остался жив, и когда он очнется, вряд ли будет в добром настроении. Покидая рощу вслед за Найджелом, Жизель не сомневалась, что теперь охота за ними развернется во всю ширь.
Глава 19
– Вот здесь остановимся на ночь, милая.
Нескольких тихо сказанных слов было достаточно, чтобы вывести Жизель из оцепенения. Она огляделась вокруг, но успела заметить только небольшой ручей. Не говоря ни слова, она соскользнула с седла, распаковала чистую одежду, достала кусочек мыла и шагнула к воде. Все так же молча разделась, опустилась в ледяную воду и начала мыться.
Ей было слышно, как Найджел разговаривает с лошадьми, как обустраивает ночлег, но Жизель так и оставалась к нему спиной. Как только они двинулись в путь, на нее навалились мысли о том, что с ней произошло. Время от времени Найджел начинал что-то говорить, а она пыталась отвечать, но по его хмурым взглядам понимала, что из этого мало что получалось. Ни заботливость Найджела, ни самообладание не помогли Жизели избавиться от опасной меланхолии, затягивавшей ее как омут.
С того момента как Вашель дотронулся до нее, ей все время хотелось вымыться. Это было такое же липкое ощущение нечистоты, которое всегда оставлял муж. Во время их короткого брака она частенько терла себя так усердно, что была готова содрать с себя кожу. Только удивленные взгляды служанок приводили ее в чувство.
Все-таки они с Мишелем прожили достаточно долго, чтобы она успела понять, отчего страдает. Точно так же, как это бывало с мужем, сейчас ей хотелось соскоблить с себя каждый кусочек кожи, к которой прикасался Вашель. Только раз она остановилась для того, чтобы с удивлением рассмотреть следы на ладонях. Как, интересно, ей удалось вонзить ногти так глубоко в собственное мясо и даже не заметить этого? Потом снова, как слепая, она принялась скрести кожу.
Привалившись к тонкому дереву, Найджел сделал большой глоток вина и внимательно посмотрел на Жизель. Она не сказала ни слова с того момента, как они покинули замок Дево. Сидя в седле, он все время оглядывался на нее, боясь, что, заснув, она свалится с лошади. Его очень беспокоило отсутствующее выражение лица, ее странный безжизненный взгляд. Несколько раз он начинал разговаривать с ней, пытаясь нарушить затянувшееся молчание. Ее ответы звучали так же безжизненно, каким был ее взгляд.
Когда он нашел ее там, в замке, она выглядела нормально, все было в порядке. Правда, ее немного трясло. Теперь ему не казалось,
Он тихо выругался и погладил подбородок. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Жизель мучает что-то. Больше ума потребуется, чтобы понять, как ей можно помочь. Это были такие вещи, о которых женщины не любят распространяться. И как он ей поможет, если она отказывается говорить? Помимо того, ему самому не очень-то хотелось ковыряться в том, что там случилось. Если ему не хотелось ничего знать, а ей ничего не хотелось рассказывать, тогда им вряд ли удастся далеко продвинуться, решая ее проблемы.
Одну вещь все-таки стоит сделать, подумал он и отложил бурдюк с вином в сторону. Найджел подошел к ручью. Нужно прекратить это непрерывное отскабливание. Если ее не остановить, очень скоро она останется совсем без кожи. Он с беспокойством подумал, что в этом как будто заключалась ее цель – избавиться от кожи там, где ее касался Вашель. И как она может так долго сидеть в холодной воде? Ее хорошенькие ягодицы, наверное, уже примерзли к камням на дне. Немного пугал ее отсутствующий вид, словно она была во сне и не вполне понимала, что делает. Ему даже показалось, что Дево заразил ее своим безумием.
– Жизель, – позвал он, но она не отреагировала. Тогда Найджел легко коснулся ее плеча. – Жизель!
– Я услышала тебя с первого раза, – тихо откликнулась она, разглядывая пустые ладони. – У меня кончилось мыло.
– Ты и так чистая.
– Разве?
Ей не хотелось прекращать свое занятие, но она позволила Найджелу вывести ее на берег. Она молча стояла, когда он пытался ее согреть, крепко растирая простыней. Взяв в руки платье, Найджел заколебался и хмуро посмотрел на нее. Жизель согрелась, порозовела и наконец смогла говорить.
– Платье тут ни при чем.
– Мне не хочется тебя обижать и не хочется, чтобы ты вспоминала о дурном, но очень странно, что он так быстро подыскал тебе платье, которое пришлось впору.
Она грустно улыбнулась.
– Платье принадлежало какой-нибудь молоденькой служанке. Об этом говорит фасон. Но сейчас достаточно одной рубашки.
Найджел через голову осторожно натянул на нее сорочку, завязал шнурки и подвел к постели у костра. На короткий миг ему показалось, что лучше растащить их постели по разные стороны костра, но потом решил: от этого будет мало проку; более того, это даст ей повод думать, что он отдаляется от нее из-за того, что сделал Вашель.
Быстро подобрав вещи, которые она бросила у ручья, Найджел засунул их в ее седельную сумку. Доставая вино и еду, он изредка смотрел на нее. То, что он видел, ему не нравилось. Она просто сидела и безучастно смотрела в огонь. Ему вдруг захотелось сделать что-нибудь, чтобы вдохнуть в нее жизнь. Найджел лишь покачал головой, когда опустился рядом и передал ей еду. Все ее проблемы – следствие жестокого обращения. Он окажется не лучше Дево, если попробует грубыми методами избавить ее от мрачных мыслей.