Честь Девлина
Шрифт:
По полу проскребли деревянные ножки скамей — обедающие поднялись на ноги. Выходя из таверны, они попрощались со слугой, которого звали Тоймас.
Тоймас отошел от Стивена и скрылся за занавеской, скрывающей вход в заднюю комнату. Оттуда он вышел с подносом и принялся складывать на него пустые тарелки и стаканы.
— Но голос-то у вас при себе? Под песню работа пошла бы быстрее, — бросил слуга через плечо.
Это была не столько просьба, сколько вызов, да только Стивену случалось петь и для более враждебно настроенных слушателей.
— С
В Джорске это была старая песня, а вот для здешних мест — вполне новая, да и тема должна быть необычна для людей, которым редко приходится видеть больше нескольких хлопьев снега в небе. По мере развития сюжета Тоймас двигался все медленнее и медленнее, а потом и вообще перестал притворяться, что вытирает со стола. Песня оканчивалась наступлением весны, тем, как люди находят тела двух любовников, замерших в последнем объятии. Стивену случалось доводить слушателей до слез этой грустной балладой, хотя сегодня, когда прозвучало последнее слово, воцарилась тишина.
Музыкант почувствовал себя несколько глупо. Старуха, сидящая у стойки, стукнула стаканом. Он принял было это за знак одобрения, но Тоймас поднял поднос, унес посуду в заднюю комнату и вернулся оттуда с кувшином эля, из которого наполнил стакан посетительницы. Потом он обошел комнату — не надо ли кому чего, и наконец вернулся к Стивену. Наполнив его стакан доверху, слуга налил и себе.
На сей раз он вытащил стул и уселся рядом.
— Кем бы ты ни был еще, дар певца у тебя определенно есть, — заявил Тоймас.
— Спасибо.
Тот сделал долгий глоток.
— В это время здесь всегда затишье, однако вечером в большинстве заведений легко встретить певцов — и сказочников. Некоторые действительно талантливы, другие всего лишь развлекают своих друзей. Если бы дела обстояли по-другому, я пригласил бы тебя вернуться попозже и обменяться песнями. Увы, не сегодня и не на этой неделе.
— Почему?
— Потому что сюда приехал феарним мутить воду.
— Кто? — Пусть Стивен и неплохо изучил кейрийский язык, это слово он не понимал.
— Тот, кто отвернулся от своего народа и отправился служить твоему. — Тоймас сделал правой рукой явно оскорбительный жест.
— Избранный?
— Как бы он ни называл себя. Этот человек явился сюда, на что не имеет права, и поднимает шум. Для начала он стал запугивать кузнецов, потому что они изгнали его из своих рядов. Теперь солдаты пристают к честному народу, сводя старые счеты, и все тоже по его приказу.
Стивен хотел было возразить, но поспешно прикусил язык. Вряд ли он понравится этому человеку, если примется защищать Девлина, да и узнать то, что надо, в таком случае не сумеет.
— Я слышал, будто он ищет бунтовщиков. Детей чего-то там.
— Дети Инниса — легенда, выдуманная, чтобы позволить армии вытворять все, что им заблагорассудится, —
— Верно, верно! — согласился один из посетителей, поднимая стакан.
— Здесь нет никакой угрозы безопасности страны, просто жадный до власти человек явился мстить. Кузнецы изгнали его и собственная родня отказалась от него. Честный человек принял бы это, но этот Девлин не таков. Он добился благосклонности вашего короля и теперь использует свое влияние, чтобы сокрушить тех, кто некогда выступил против него. А как мы можем защититься? Его хозяину королю наплевать, что случится с Дункейром. Так что мы в его власти.
— Избранный — человек чести, — сказал Стивен, не в силах более сдерживаться. — Он действует только для того, чтобы наказать злодеев или защитить королевство.
— Может быть, в Джорске так и обстоят дела. Здесь же, вДункейре, все по-другому. Пока он не уедет, тут не будет мира, и никто не приветит менестреля, который может оказаться шпионом. Если ты останешься здесь после отъезда Избранного, мы поговорим снова. А пока что мои посетители и я просим тебя по-хорошему вернуться к своим согражданам.
В конце дня они встретились в резиденции наместника, не добившись ничего, кроме ноющих ног и нарастающего чувства отчаяния. У Девлина болела голова, глаза горели от недосыпа. Измучились и его товарищи — и все без толку: один за другим они рассказывали о полной безуспешности своих попыток.
Каждый раз, когда мысли воина убредали в сторону, Хаакон нашептывал ему, что миссия останется невыполненной.
— Мы должны начать с начала. Кто мог взять меч и почему? Кто знал о его существовании? И откуда бунтовщики выяснили, что вы собираетесь приехать за ним? — поставил основные вопросы лорд Коллинар, загибая пальцы.
— И что еще важнее, когда его похитили? — не отстал от него Дидрик. — Насколько мы знаем, это могло быть сделано много месяцев назад, едва до них впервые дошли слухи о провозглашении Девлина Избранным. В записке сказано "Меч Избранного", но ничего не указывает на то, что речь идет именно о Священном Мече. Они могли украсть его в отместку, просто потому что он принадлежал Девлину, которого считали предателем.
Лорд Коллинар медленно кивнул.
— Возможно, вы и правы, а в таком случае виновные могли исчезнуть много месяцев назад, забрав с собой меч.
— Или уничтожить его. Они могли отомстить Избранному, а затем избавиться от единственной вещи, которая могла уличить их в преступлении, — продолжил Дидрик.
— Нет, — заспорил Стивен. — Этот меч сковал сын Эгила. Я не верю, что его можно просто так расплавить или сломать. Им пришлось бы прибегнуть к помощи магии, что привлекло бы внимание стражи.
— Здесь их называют дружинниками, — поправил Девлин. — Но я согласен, что меч скорее всего цел. Его могли сохранить для ведения дальнейших переговоров. Или просто оставить себе как оружие, потому что даже глупцу ясно, что это необыкновенно хороший клинок.