Червонец
Шрифт:
Да, на кого думали, то и попался… и за свершённое деяние придётся ему ответить по всей строгости. И одна из первых «обязательных формальностей» по делу, согласно нормам УПК РСФСР 7 – допрос гражданина Десяткина в качестве подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи сто семнадцатой УК РСФСР.
– Фамилия?
– Десяткин. На зоне, как, впрочем, и некоторое время до неё, носил кличку «Червонец». Символичную, кстати. С некоторых пор роковым образом корректирующую мою непростую судьбу.
7
Действовавший
– Привычно скорректировав её и на сей раз, опять безжалостно подведя вас, как говорится, под монастырь? Но, отвечайте-ка строго по существу, Десяткин. Только на прямо поставленные вопросы. Следствию нисколько не интересен символизм ваших кличек, пусть он будет хоть трижды роковой…
В голосе следователя, несмотря на отработанный практикой казённый тон, тем не менее неосторожно проскользнуло, выдав себя, то самое благодушие, вызванное лёгкостью расследуемого дела. И подследственному с многолетним «зэковским» опытом грех было этой слабинкой «гражданина начальника» не воспользоваться.
– Извини, прокурор, но даже незначительная на первый взгляд деталь может существенно повлиять на ход расследования и дать делу неожиданный поворот.
– В вашем деле, Десяткин, вряд ли возможны крутые повороты и неожиданности. По-моему, всё тут предельно ясно. Так что, прекращайте ненужную болтовню, иначе допрос будет прерван – обойдёмся без ваших показаний, правдивость которых всё равно маловероятна.
– Ещё раз извини, прокурор, – примирительным жестом поднял руки ладонями вперёд Десяткин. – Не сердись. Просто мне кажется, что ты – человек нормальный, ещё не совсем испорченный системой, и способен на независимые от мнения начальства выводы.
Наконечный, несмотря на непозволительно панибратское, невиданное на допросах обращение подследственного к следователю на «ты», называющего его при этом просто «прокурор», без принятых в подобных вариантах процессуального общения слов-приставок вроде «товарищ» или «гражданин», на этот раз почему-то, может быть в глубине души польщённый коварно-изощрённым комплиментом, а может – просто из любопытства, решил сдержаться, не стал сразу перебивать, останавливать «потерявшего нюх» Червонца. А тот спокойно, как за чашкой чая, продолжал:
– Поверь, прокурор, я со всей искренностью, от души говорю, без малейшего тайного умысла наладить отношения, и нисколько не обижусь на тебя лично, когда наш самый гуманный суд в мире вкатит мне после твоего расследования очередной червонец. А после его полного отбывания, то есть ровно через десяток лет, прямо от «хозяина» 8 с удовольствием наведаюсь, если, конечно, не будешь против, к тебе в гости пообщаться чисто по-человечески, по-братски. Ведь человек человеку брат – так, кажется, прописано в вашем Моральном кодексе строителя коммунизма? А мы с тобой, прокурор, братья ещё и…
8
«Гостить у хозяина» – отбывать срок заключения (жарг.)
– Очередной, говорите? – c претензией на строгость Наконечный жёстко
прервал собеседника, дабы пригасить слишком всё-таки, при всей необычно интересной и в целом безобидной оригинальности поведения, непозволительно вольную манеру разговора подследственного, который доразглагольствоваться мог в таком духе до чего угодно. Брат, тоже… – Ну, то, что вы судимы, да неоднократно, для следствия не
– А вот об этом я с удовольствием расскажу буквально через считанные минуты. Ведь в бланке протокола допроса есть отдельная графа на данную тему, и я исчерпывающе отвечу на все вопросы. Ну и, если позволишь, прокурор, подробно разъясню причину своей уверенности как в содержании предстоящего приговора, ни кассационной 9 , ни надзорной 10 жалоб на который я подавать, ввиду их полнейшей бесперспективности, пусть не волнуются твои начальнички, не стану, так и в мере наказания, которая, попомнишь мои слова, будет в точности совпадать с высшим пределом санкции соответствующей части вменённой мне на этот раз статьи уголовного кодекса.
9
Обжалование вынесенного судом, но ещё не вступившего в законную силу приговора по уголовному делу. В описываемые годы «кассационный» срок составлял семь дней, и вовремя поданная жалоба приостанавливала исполнение приговора;
10
Обжалование вступившего в законную силу судебного приговора, не приостанавливающее его исполнение.
– Языку вашему, Десяткин, надо отдать должное, – с нескрываемым, без малейшей фальши уважением выдохнул Наконечный, – не то чтобы совсем он без костей, но по лингвистическому уровню вполне литературная речь ваша явно превосходит многое из того, что мне приходилось слышать даже от куда более образованных уголовников. Как будто не в той среде вы воспитывались, что на самом деле. Прям, Цицерон-самоучка современный. Можно сказать, доморощенный корифей ораторского искусства. Но, продолжим, однако. Имя?
– Корифей.
– К-хх, п-фф!.. А вот это уже, к-х-х, перебор, Десяткин, – оскорбился,
поперхнувшись и чуть не задохнувшись от такой запредельной наглости подозреваемого следователь. Да и любой на его месте воспринял бы услышанное как форменное издевательство. Или – как симулянтскую попытку подследственного изобразить бред сумасшедшего с целью вызвать подозрение в его неполной вменяемости, что, в свою очередь, при хотя бы частичном медицинском подтверждении может спасти от уголовного наказания за совершённое преступление. Если не совсем, то как минимум на время лечения, которое в психиатрических больницах затягивается иногда на годы.
– Не сочти за дерзость, прокурор, но, значит, опера ваши не ознакомили тебя с моими полными установочными данными. А обязаны были, поскольку паспорт у меня не изымался по причине его отсутствия – не успел ещё получить после недавнего освобождения из мест лишения свободы, да и других документов никаких, кроме справки об освобождении, которую опять же где-то затерял. Поэтому тебе и известна только моя фамилия, которая сейчас на слуху у всего района. Кстати, чтобы ты лично понимал меня правильно и не думал, что я издеваюсь, отвечая на некоторые вопросы, сообщаю совершенно правдиво: первоначальная, школьных лет кличка моя – «Цицерон». Награждён был ею именно за неплохой лингвистический уровень, как ты изволил верно подметить, моего литературного, может быть и вправду без костей языка. «Червонец» уже потом появился…