Червь 3

Лагутин Антон

Пятая ночь-спазма прошла совсем иначе. Мужской коллективчик так и ждал, когда я сдамся, обрыдаюсь и убегу прочь, в лес, к своим ручным хомячкам. Но не смотря на такие же едкие в мой адрес шутки как моя рвота, не смотря на колкие замечания и указывания на мою половую принадлежность и последующую слабость моего организма, мои сожители оказались неправы.

Я справился.

Я заснул.

Да. Зашёл в комнату, плюхнулся на кровать. Живот привычно скрутило, к горлу пошёл комок кислятины. И вот когда он уже был готов извергнуться, я

его проглотил. Загнал обратно в желудок и всё как будто рукой сняло. Всё прошло. Лишь вкус кислятина на языке напоминал мучительные ночи.

Я вдыхал пропитанный скисшим мужским потом воздух полной грудью и даже не обращал внимания на всю ту вонь, что буквально пару дней назад выворачивала меня наизнанку.

Моя маленькая победа. И как оказалось — не последняя. Борис сказал, что для встречи с «Труперсами» крепкого желудка будет маловато. Вы думаете газовая камера — худшее испытание? Нет!

Солнце не успевало полностью накрыть верхушки деревьев, а я уже на ногах. Вот что было самым сложным! Этот кудрявый псих будил меня ни свет ни заря! Петух не успевал клюв разинуть, а мы уже в деле.

Там, в самом центре тренировочного лагеря, в окружении деревянных бараков, по щиколотку в песке мы с Борисом махали мечами. Седовласый мужчина, обнажённый по пояс размахивал своим мечом, заставляя в точности повторять все его движения. Пинал меня сапогом в живот, несильно, заставляя уворачиваться. Бил плоской стороной меча по рукам, заставляя вовремя ставить блок. Пот заливал ему глаза, а он как будто этого и не чувствовал. Мои голые ступни проваливались в горячий песок, я с трудом стоял на ногах. А Борис словно святой, ходил по песку, как Иисус по воде.

Хотелось ли мне всё это терпеть?

Да!

В коем-то веке я победил лень. Сложно было признаться самому себе, но я был нытиком. Был. Сейчас я хотел сражаться. Хотел уделать Бориса, показав ему своё превосходство! Эти сражения, эти тренировка… эта игра возбуждала меня…

Уже через неделю руки покрылись узловатыми узорами окрепших мышц. Песок стал мягким ковром, а раскалённый воздух — свежим ветром, обдувающим моё тело в разгар сражения.

Каждый день я изучал что-то новое. Как-то Борис притащил с собой кожаный ремень с подсумками. Внутри лежали глиняные колбы, на подобие тех, что мы взрывали в пещере с волками. Когда по приказу Бориса я достал одну, мне показалось, что сейчас мы будем громко бахать, но оказалось не так.

— В правой рукой ты держишь меч, — говорит Борис, — а в левой — колбу.

Как гранату. Как бейсбольный мяч. Как камень, который хочешь кинуть в окно вредной училки. И швыряешь.

Мне нужно было попасть точно в манекен, стоявший в паре метров от меня. Я кидал и кидал.

Швырял их левой рукой, и не попадал. Всё мимо. Всё в молоко. И только после сотого броска, я попал. Сейчас в колбах ничего нет. Пустые. Но вот когда пойдём на дело, они будут наполнены жидкостью, которая смягчает кожу «Труперсов».

Правой рукой махаю мечом,

а левой швыряю колбы, стараясь попасть точно в грудь врагу. Ничего сложного, главное с пылу битвы не промазать.

Всё это хорошо, но я терял время. Каждый новый день увеличивал расстоянием между мною и Роже. Между мною и той сукой, обозвавшей меня паразитом! Я тебя достану, родная, никуда ты не денешься от меня. Поверь. Даже и не надейся! И в тот день, когда мы встретимся, я буду не тем мелким пацаном. И я буду не один. Во всяком случае, я на это ОЧЕНЬ надеюсь. А то что же, Пич тренируется рядом со мной просто так? Эта облезлая дворняжка теперь от меня никуда не денется!

Верный пёс, ввергающий всех в ужас своим видом, тусовался со мной каждый день. Пока я махал мечом — он лежал в тени дерева, внимательно наблюдая за нами. Прохлаждался засранец. Но я ему быстро всё обломал. У меня была хорошая идея. Озвучив её Борису, я и не ожидал другой реакции. Всегда… Всегда приходится всё объяснять дважды, бля.

— Ты наденешь кожаную куртку, наручи, желательно две пары, — объясняю я Борису идею, — встаёшь как медведь, и начинаешь махать руками.

— Я не могу понять, для чего все эти ухищрения? Что это даст твоей псине?

— Опыт. Ты же учишь меня. Давай и его обучим новым приёмам.

Борис неохотно переоделся. Надел одну пару наручей. Встал в паре метров от меня и принялся махать руками.

— Пич! Взять!

Бляяя… что было дальше — это пиздец.

Собака сорвалась с места, и даже песок его нисколько не притормозил. Оттолкнувшись тремя лапами, туша взлетела в воздух. И вместо того, чтобы схватить мужчину за руку, уебала ему мордой в грудь. Борис — мужик здоровый, но после такого удара мало кто устоит на ногах.

— Пич! — кричу я. — Фу! Нет, неправильно!

Не вовремя я отвлёк собаку. Борис грубо хватает Пича за голову и со всей злостью откидывает в сторону. Встаёт. Смотрит на меня таким глазами, что у меня сейчас начнёт плавиться лицо от жара его взгляда.

— Инга, ты так собираешься его учить?

Пот заливает мне глаза, а я даже и не моргнул.

— Надо попробовать ещё раз.

— Инга! Ты…

— Борис, разве у меня получилось с первого раза выбить меч у тебя из рук? А тот приём, с разворотом, я его сделала с первого раза?

— Но ты и не калечила меня… — Борис закашлялся. Старая рана дала о себе знать.

— Доверься мне. Пич всё уяснил.

Сжав губы, Борис глянул на Пича. Собака подходит ко мне, стряхивая песок с тела. Он не злится на Бориса, наоборот, для него всё происходящее — игра. Весёлая и задорная. Пич садится у моих ног, культя задней лапы упирается мне в ступню.

— Хорошо, — говорит Борис, — попробуем еще раз.

Челюсти хватают кожаный наручь. Тело Борис наклоняется, утягиваемое в сторону собакой. Хорошо. Теперь собака умеет хватать руку. Теперь Пич умеет хватать руку с мечом, делая соперника беспомощным, открытым для удара.