Чертовка

Смолл Бертрис

– Вот так я люблю готовить виноград, – сказал он, улыбаясь и глядя ей в глаза. – В Большом зале это проделать трудно, не так ли. Белли? Вижу, что тебе это понравилось, малышка. Твои медовые соки были на редкость обильны. Ты была сочнее этих ягод. – Он принялся целовать Белли в губы, ласкать ее язык своим языком. – Вот на что это похоже по вкусу, – сказал он, наконец размыкая объятия.

– Я даже не могла себе представить… – начала она, но Гай перебил ее:

– Конечно, не могла. – Он рассмеялся. – Те, кто считает себя добродетельным, утверждают, что подобные вещи запретны, но здесь, в Ла-Ситадель, нет добродетельных людей. Мы – род

чародеев, проклятых колдунов. Поэтому мы можем позволить себе такое, что другим и в голову не придет.

– Вы созданы из противоречий, милорд, – честно призналась Белли. – В одно мгновение вы нежны, в другое – суровы, и все это так странно.

– Во мне есть все это, и еще больше, – со смехом ответил Гай, – но все-таки я – лишь человек. До сих пор я был очень терпелив, но теперь, дорогая моя, я должен наконец утолить свою жажду. – И он неожиданно вошел в нее мощным толчком.

Изабелла вскрикнула от удивления. Гай был крупным мужчиной, и его стержень был длиннее и толще, чем у Хью. Оказавшись внутри нее, он остановился и с улыбкой взглянул ей в лицо. Словно повинуясь его безмолвному приказу. Изабелла обвила руками его шею, притянув его ближе к себе. Она чувствовала, как волосы на его груди трутся о ее чувствительную кожу. Она обняла его ногами, и он вошел еще глубже в ее лоно. Она почувствовала странное жжение, тут же напомнившее ей кожаный фаллос. Изабелла вздрогнула, и он прошептал ей на ухо одно-единственное слово в ответ на ее невысказанный вопрос:» Да!»

К ее удивлению, в эту ночь он уже доставил ей невероятное удовольствие. И теперь он занялся собой. Вначале его движения были медленными: он глубоко погружался в нее, а затем отступал намеренно неторопливо. Но потом толчки участились, стали быстрее и мощнее, и вот Белли уже извивалась всем телом, снова крича от наслаждения.

За последние несколько часов она уже в сотый раз испытывала безумную сладость. А потом под ее крепко сомкнутыми веками взорвались миллионы звезд, и она услышала, как Гай пронзительно вскрикнул, достигнув вершины. На какое-то мгновение он обмяк и расслабился, а потом приподнял голову и заглянул в глаза Белли.

– Еще ни одна женщина не доставляла мне такого удовольствия, как ты, Белли. Не думаю, что когда-нибудь мне захочется отпустить тебя. – И перекатившись на бок, он провалился в глубокий, спокойный сон.

Она смогла угодить ему. Изабелла почувствовала облегчение во всем теле. Он не прогонит ее, и вскоре ей представится возможность освободить Хью от чар Вивианы Бретонской – и себя от чар Гая. Она должна узнать, что именно не дает ее мужу стряхнуть очарование.» А когда ты поймешь это, – спросил какой-то внутренний голос, – то откуда тебе узнать, как с этим справиться?»На мгновение ее захлестнула волна сомнений и неуверенности, но затем она снова взяла себя в руки. Что бы ни случилось, она найдет способ. Не затем она зашла так далеко, чтобы проиграть. Она спасет Хью, спасется сама, и они вернутся домой, в Лэнгстон, к своему сыну. Она сможет это!

К своему изумлению. Гай Бретонский спокойно проспал всю ночь до утра; на его памяти такого с ним еще не случалось. Проснувшись, он отвел Белли в ванную комнату, и они вымыли друг друга. Потом они вернулись в спальню, Гай оделся и собрался уходить. Белли спросила:

– Где моя одежда, милорд?

– Я приказал ее сжечь, дорогая моя. Пока что тебе не понадобится одежда, Белли, – спокойно ответил он.

– Но почему? – удивилась она.

– Потому что до поры

до времени ты не будешь выходить из моих покоев, – объяснил Гай. – Я хочу, чтобы ты целиком принадлежала мне. Я хочу, чтобы ты была моей.

А теперь мне надо идти. Я вернусь к тебе после завтрака. – И он удалился, а Белли осталась.

Как же она сможет увидеться с Хью, если ей запретили покидать эти покои? Сердце ее упало. Но затем она снова успокоилась, напомнив себе, что Гай заключил ее здесь лишь на время. Не будет же он вечно держать ее взаперти.

Она была его новой игрушкой, и он хотел лишь до поры до времени владеть этой игрушкой безраздельно. Он был взрослым мужчиной, но, как большинство мужчин, оставался ребенком. Изабелла подошла к постели, забралась под одеяло и снова заснула. Гай Бретонский был неутомимым и изобретательным любовником. Чтобы выдержать его страсть, ей понадобятся все силы.

Вивиана Бретонская сидела одна за столом в Большом зале. При виде брата она насмешливо произнесла:

– Я думала, ты проспишь до полудня. Ты что, всю ночь развлекался?

Гай сел рядом с ней за высокий стол и налил себе кубок вина.

– Эта ночь доставила мне огромное удовольствие, сестренка. А потом я заснул так, как еще никогда не спал.

Эта девушка оказалась совершенно бесстрашной и не менее страстной. – Он кивнул слуге, выкладывавшему ему на тарелку яйца со сметаной и укропом.

– Значит, ты оставишь ее при себе? – спросила Вивиана.

Гай кивнул:

– Она – именно та, кого мы ждали, Виви. Я в этом не сомневаюсь. Она и Хью идеально подходят для нашей цели.

Мы возьмемся за дело в начале лета, но до тех пор я намерен насладиться ею сполна. – Он принялся жадно поглощать салат, запивая его густым красным вином.

Вивиана отломила кусок хлеба и, намазав маслом, вручила брату.

– Расскажи мне, что ты с ней делал. Гай. Она что, совсем не сопротивлялась?

Гай рассмеялся при виде такого любопытства.

– Я начал осторожно, Виви. Я не хотел пугать ее. – И он подробно пересказал сестре все, чем занимался с Белли этой ночью.

– Она даже не сопротивлялась, когда ты приступил к винограду? Чудесно! – воскликнула Вивиана. – Понимаю, почему ты решил, что она не лишена способностей.

– К началу лета, – пообещал ей Гай, – она будет беспрекословно выполнять все, что я потребую. Я позволяю ей брать пищу только из моих рук. Я думал, что она станет возражать, но она не стала. Я прочел на ее яйце некоторые сомнения, но в конце концов здравый смысл возобладал над ними. Я остался весьма, весьма доволен Белли, сестренка.

– Приятно слышать. Гай. Боюсь, без нее мы бы пропали. Род великой Вивианы, возлюбленной Мерлина, не должен погибнуть так бесславно! Будь проклят наш предок, Жан Бретонский, за то, что позволил себе это эгоистичное, опрометчивое деяние! Из-за него мы так страдаем, Гай!

Гай Бретонский кивнул и нежно погладил сестру по руке, пытаясь хоть как-то утешить ее. Их род происходил от жены величайшего волшебника древности Мерлина.

Она тоже была волшебницей и не уступала своему мужу.

Местное население еще тогда побаивалось их и сторонилось, но это было им только на руку. В каждом поколении этого рода рождались сын и дочь. Когда приходило время, избранное их родителями, они вступали в связь и производили на свет сына и дочь – следующее поколение. Потомки Вивианы, жены Мерлина, не хотели смешивать свою кровь с чужаками и делиться с посторонними своими тайнами.