Чертовка

Смолл Бертрис

– У нас никогда не было ловчих птиц, – ответила Белли. – Ты подаришь мне кречета, милорд? Научишь меня охотиться с ним?

– Обещаю, дорогая. Ты получишь свою птицу, – сказал Хью.

– Верю, милорд, – отозвалась Белли. – До сих пор ты сдерживал все обещания, которые давал. Мне кажется, ты даже начинаешь мне нравиться.

Рассмеявшись, Хью сжал жену в объятиях и принялся покрывать ее страстными поцелуями.

– Ты тоже начинаешь нравиться мне, чертовка, – ответил он.

Глава 5

Снег

продолжал идти всю ночь и на следующий день.

Изабелла и Хью появились из спальни только к обеду. Рольф со сдержанным смешком подметил, что молодая жена игриво поглядывала по сторонам, а муж казался вполне довольным собой. Ели они с большим аппетитом, говорили мало. После обеда, взявшись за руки, оба снова исчезли за дверьми спальни. Зал опустел: все приступили к дневным обязанностям. Алетта сидела за прялкой; Рольф, положив свой меч на колени, начищал лезвие.

Внезапно Алетта громко разрыдалась, закрыв лицо руками.

– О-о-о, бедное мое дитя, – простонала она. – Бедное дитя.

Рольф отложил меч и поспешил к ней.

– Миледи, что вас встревожило? Не плачьте, умоляю! – Он опустился рядом с ней на колени, пытаясь вытереть ей слезы своей огромной ладонью.

Но Алетта заплакала еще сильнее.

Не зная, что делать, Рольф обнял ее и принялся утешать, ласково поглаживая по голове.

– Не плачьте, дорогая моя, – умолял он. – Я не в силах видеть вас такой несчастной. Скажите, что вас расстроило? Я постараюсь все исправить, Алетта. – Он нежно сжал ее в объятиях.

– Они не выходили из спальни до самого обеда, – сквозь слезы проговорила Алетта. – А после еды он снова потащил ее в постель. Бедная моя дочь! Он издевается над ней! Никогда бы не подумала, что Хью Фоконье окажется таким… И я ничем не могу помочь моей девочке! Ох, Изабелла! Я должна была предупредить тебя! Почему я не сделала этого! – Алетта подняла взгляд на Рольфа, и его сердце едва не разорвалось при ее словах:

– Она никогда не простит меня! Никогда!

Рольф и раньше знал, что покойный муж Алетты не отличался особой добротой; но теперь он убедился, что Роберт де Манвиль был настоящим зверем, терзавшим свою жену. Но Хью ведь совсем другой человек!

– Миледи, – как можно нежнее произнес Рольф, – ваша дочь – просто счастливица, клянусь вам! Разве, вы не видели ее, когда они с милордом вышли к обеду? Она вся сияла от счастья. Хью – добрый человек. Он никогда не заставит женщину страдать. Вы заблуждаетесь в своих догадках.

– Да? – Рольф заметил муку в голубых глазах Алетты. – А почему они не встали с рассветом и не приступили к обычным делам? Зачем еще он мог потащить ее обратно в спальню, как не на муку? – Алетта вздрогнула от отвращения и только сейчас обнаружила, что Рольф обнимает ее.

– Леди Изабелла вовсе не выглядела оскорбленной или несчастной, – тихо сказал Рольф, заметив ее смущение и разжав объятия. – Я знаю Хью с детства. У нас была одна первая женщина, мы вместе испытали множество приключений. Хью – нежный любовник. Он всегда доставлял женщинам удовольствие. Уверен, что ваша дочь не исключение, .

леди Алетта. – Рольф продолжал стоять рядом с ней на коленях и глядеть ей в глаза.

Алетта недоверчиво посмотрела на него.

– Какое удовольствие?! – прошептала она. – Какое удовольствие может получить порядочная женщина от мужского желания?

– Может, если тоже испытывает желание, – ответил Рольф. – Неужели вы никогда не желали мужчину, миледи Алетта? Ни разу в жизни?

– Мне было четырнадцать лет, – откровенно сказала Алетта, – когда меня выдали замуж за Роберта де Манвиля. Поскольку я очень рано осталась сиротой, до десяти лет меня воспитывали дядя и тетушка. Потом меня с моими кузинами отдали в местный монастырь, где мы должны были оставаться, пока нам не подыщут подходящую брачную партию. В монастыре не было мужчин, кроме престарелого священника, который исповедовал нас и вел службу.

В детстве я лишь несколько раз видела мельком Роберта де Манвиля: он жил с нами по соседству. Он никогда не ухаживал за мной. Когда я вышла за него, мы совершенно не знали друг друга. Стыдно сказать, но я никогда не испытывала к нему ничего, кроме, пожалуй, страха и отвращения.

– Он был жесток с вами, – прошептал Рольф. Это было утверждение, а не вопрос.

Алетта подняла на него затуманенные слезами глаза. А потом, к его удивлению, стала рассказывать дальше, поведав о всех тех ужасах, которые ей довелось пережить в первую брачную ночь и в другие ночи, последовавшие за ней, до тех пор, пока наконец беременность не избавила ее от супружеских обязанностей. А потом, когда милосердие Господа лишило Роберта де Манвиля мужской силы, он обвинял ее в своей неспособности. Алетта рассказала Рольфу о жестокости мужа, о побоях, которые она претерпела. Наконец, полностью опустошенная, Алетта снова умолкла. После долгого молчания Рольф сказал ей:

– Если бы вы были моей женой, Алетта, я уважал бы вас и обращался бы с вами нежно. Я научил бы ваше тело петь от радости при моем прикосновении. Вы бы никогда не боялись мужчину, если бы стали моей.

Рольфа потрясла исповедь Алетты. Он знал, что многие мужчины грубы со своими женами, но ни он сам, ни Хью никогда не были жестоки с прекрасным полом. Лишить девушку невинности, прижимая ее к лошадиной холке, – это ужасно. Рольф хотел получить возможность доказать Алетте, что не все мужчины так грубы, что страсть может быть сладостной.

– Даже если король прикажет, я никогда больше не выйду замуж, – с угрюмой решимостью произнесла Алетта. – Лучше умереть, чем снова стать собственностью мужчины.

– Но теперь хозяин Лэнгстона – Хью Фоконье, – напомнил ей Рольф. – Вы уже и так находитесь в его распоряжении, миледи Алетта.

– Он не станет огорчать меня, если я буду хорошо вести хозяйство, Рольф де Брияр. Он не станет заставлять меня служить его низменным желаниям. Это, увы, пришлось на долю моей бедной Изабеллы. – Внезапно Алетта снова заметила, как близко к ней находится Рольф. Она залилась нервным румянцем, и, увидев это, Рольф поднялся с колен.