Чертик
Шрифт:
Хрипло звякнула «флейта ветра», замещающая колокольчик на двери и совершенно неуместная, как и колокольчик в этом тесном и душном сарае. Пожилой азиат за стойкой поднял к ней тёмное, как старая медная монета, лицо.
— Это твоя «шестёрка»? — посетительница небрежно ткнула большим пальцем через плечо в затянутую сеткой дверь.
— Ну, моя, — процедил хозяин, голосом столь же благозвучным, как и его жестяная флейта, но, ещё менее приветливым, он жил здесь достаточно долго и уже желал, чтобы к нему обращались по-европейски на «вы», особенно, проезжие
— Меняю джип «мицубиси» на эту тачку и десять штук, — девица напористо прихлопнула к стойке автомобильные ключи.
— Краденый? — в углу азиатского рта приоткрылся в усмешке жёлтый зуб.
— Краденый, — нагло ответила девица. — Номера дальние, техпаспорт есть.
— Много хочешь, — скривился хозяин. — Я тут продаю, а не покупаю.
— А сколько у тебя есть? — насмешливо спросила девица.
— Какое твоё дело? — хозяин визгливо повысил голос.
Дощатая дверь за стойкой распахнулась, в запахах жареного возник азиат помоложе с бритой башкой и кухонным ножом в руке, — Что за базар, э?
— Эта цацка хочет мне впарить палёный джип, — с ухмылкой пояснил старший.
— Я просто хотела дать тебе шанс, — девица пожала плечом и бросила на стойку деньги. — Дай пачку «мальборо» и банку «колы».
— Пошла вон отсюда, — презрительно сказал молодой.
— Придержи язык, чебурек, — тихо обронила посетительница, роясь в своём рюкзаке.
Чебурек зашипел, как поджаренный, выпрыгнул из-за стойки и замахнулся на неё рукоятью ножа. Девица выхватила руку из рюкзака. Грохнул выстрел. Чебурек и его нож свалились на пол. Старший азиат метнулся в подсобку. И дометнулся — с пулей в спине и в грохоте падающих с полок кастрюль.
Девица перепрыгнула через стойку и принялась вышвыривать выдвижные ящики. Деньги были, но мало. А времени не было совсем. Его оказалось ещё меньше, чем она надеялась.
За дверью по гравию захрустели шаги. Она рванулась к выходу. Дверь открылась, на пороге возникло пузо на тонких ножках и потные щёки, подпирающие панамку над ним. Она попыталась протиснуться мимо, но, мужик стоял, как вкопанный. Не то чтобы он намеренно заслонял проход. Он просто застыл, не в силах отвести глаз от чёрной лужи, вытекающей из-под азиата с ножом. Она выстрелила ему в левый бок, снизу вверх и выскочила наружу.
Навстречу ей, от машины шла женщина, сварливо вопя что-то в мобильник и волоча за руку вопящего ребёнка. Девица походя разрядила в них остаток магазина.
Но, к этой дрянной забегаловке, которая, в другое время радовалась одному проезжему в день, уже сворачивали с шоссе ещё две машины сразу. А девица научилась водить автомобиль несколько часов назад. О том, чтобы рвануть с места, вписаться в оживлённое шоссе и скрыться, не было и речи.
Внезапно, она успокоилась. Сами виноваты. Нельзя оставлять свидетелей. Нельзя сворачивать не туда, езжай своей дорогой, не принимай чужих последствий, не смотри в глаза своему убийце.
Дальше она действовала и двигалась молниеносно, как машина смерти. Мгновенно вспомнила о забытых на стойке
Первый автомобиль резко затормозил возле женщины и ребёнка. Второй начал суматошно сдавать назад.
Она побежала ко второму, на бегу стреляя из карабина в лобовое стекло. Автомобиль встал. Она повернулась к первому и застрелила водителя через открытое боковое окно. В первом автомобиле больше никого не оказалось. Во втором, за спиной убитого водителя сидел трясущийся старик со слуховым аппаратом в ухе и заслонялся палкой. Она прострелила ему палку и голову.
Затем, не обращая внимания на время и пространство, она спокойно собрала трофеи, забрала из забегаловки свою пачку сигарет и банку «колы» и, сменив машину, покинула кладбище убитых животных.
Глава 5
Чёрный «бумер» мчался по шоссейной дороге. Временами он вскакивал на разделительную полосу или, виляя задом, цеплял колесом обочину. Тогда в воздух взлетала туча пыли. Девица за рулём теперь знала, что машиной управлять совсем не сложно, достаточно просто выжать до предела педаль газа и крепко держаться за руль.
Водители шарахались в стороны, матерясь при матерях и детях в своих кондиционированных коробках. Чёрный «бумер» со слепыми стёклами летел по оживлённому шоссе в визге тормозов и истеричных воплях клаксонов, — как коршун в безмолвном воздухе, — для психа любая дорога свободна.
Чёрт миловал её, он вывел её на единственный в регионе прямой участок, единственной относительно прямой дороги, идущей вдоль моря, убрав с её пути отчаянного мента с пистолетом и на хорошей тачке. А когда прямая дорога закончилась, у неё просто устала нога давить на газ и она остановилась.
Чёрт занёс её в местность, сильно напоминавшую часть побережья, где её дорога к нему продолжилась под знаком леопарда. Тот же серый галечный пляж, те же голые сопки за дорогой. Только не было лежбища весёлых нагих тел. Земля была безвидна и пуста и море тоже и только чайки кричали над водою.
У неё за спиной и впереди, этот пустынный пляж сменялся густо заселёнными землями — и так дальше по всему миру. Но, здесь и сейчас, это место было для неё местом безмолвия, точкой перехода на спирали её жизни из ниоткуда в никуда.
Ей захотелось искупаться, здесь можно было обходиться без одежды, но, без пистолета обходиться было нельзя. Без одежды можно было обходиться и, на густо населённом пляже, но, — в определённом месте. В другом месте этого было уже нельзя. Весь мир был поделен на участки, где что-то можно, а чего-то нельзя. Но, ни в каком месте нельзя было обходиться без двух вещей — оружия и денег.
Среди трофейного барахла в «бумере» был пластиковый нательный пояс, в котором прежний владелец хранил свои деньги. Она затолкала в пояс пистолет, вынув оттуда пачку долларов. Раньше она никогда не видела долларов и начала пристально рассматривать сотенную бумажку.