Черти поневоле

Пучков Владимир

Шеф зажмурился и как марионетка закивал головой.

– Много на тебе зла, – произнесла бабка задумчиво, – карма-то вон вся темная, аки ночь глухая! Вижу, придется тебя полечить, ради твоего же блага! Может, исправишься?

– Товарищ Степанидовна, – сказал Евстигнеев, – а давайте я их всех в угол поставлю! – Он взял Эдика за грудки и притянул к себе. – Помнишь, как недавно в углу стоял?

И тут случилось то, чего никто не ожидал, в том числе и сам Эдик. Что есть силы он рванулся, но не вперед,

а вбок и въехал коленом Евстигнееву прямо в пах.

– Bay! – взвыл Евстигнеев и согнулся в три погибели.

– Атас! – крикнул Эдик и бросился вдоль по улице. Вслед за ним огромными скачками припустили остальные.

– Ай-яй-яй! – засуетилась Яга. – Ах он негодный! Все достоинство всмятку! А ты не горюй, не горюй! Новые отрастут, ишшо лучше будут!

В ответ Евстигнеев тяжело выдохнул воздух. Степанидовна внимательно посмотрела на него.

– Ишь как убивается, страдалец! А мы на тебя заморозку напустим, оно и пройдет. Чуфырь! – крикнула Яга и взмахнула клюкой. – Криогенус!

И Костя вдруг почувствовал, что от Евстигнеева потянуло холодом, как от ледяной глыбы. Трава вокруг моментально покрылась инеем, а сам Евстигнеев притих, вытаращив глаза и беззвучно раскрыв рот. И почти тут же над его головой, как над полюсом холода, заклубился пар, сгустился в маленькую тучку и пролился редким мелким дождиком. Евстигнеев выпрямился и чихнул.

– Ну что, отлегло, соколик? – заботливо спросила Яга.

– Отлегло! – вздохнул Евстигнеев, постукивал зубами. – Ну и холодина! Так и замерзнуть недолго.

– Неча свое хозяйство разбрасывать перед всякими такими! – сказала Яга. – Смотреть надо в оба! А этими гавриками я займусь! Ох проучу! Хорошо, что они у Маланьи живут!

– Чего ж хорошего-то? – поинтересовался Костя. – По-моему, наоборот. Маланья – человек скрытный, живет на отшибе, бандитам у нее лафа.

– Много ты понимаешь! – фыркнула Яга. – Маланья-то моя внучатая племянница! Они против нее – цыплята! Уж она им, кознодеям, покажет, уж она их, плутов, улестит! Досыта, на всю жизнь накормит!

– Интересные вещи открываются, – пробормотал Костя. – Маланья – ваша племянница, Евстигнеев – Кощею седьмая вода на киселе! Может, и я кому-нибудь родственником прихожусь, а? – Он засмеялся.

– Зря смеёсси! – строго сказала Яга. – К нам чужие не попадают. А если попадают, то не задерживаются. А что касаемо до тебя, соколик, то ты дядьке Матвею, главному лесному чертяке, в десятом колене двоюродный сын! А через дядьку Матвея приходишься родичем и кой-кому похлеще.

Костя обалдел. В его голове на мгновение вспыхнули какие-то странные видения, окружающее на миг представилось чем-то нереальным, странной игрой, выдуманной Великим Мастером.

– Удивился? – довольным голосом произнесла Яга. – Ишшо не так удивисси!

До самого шлоссеровского

дома они шли молча. Возле калитки Костя остановился.

– Как там у него пароль? – спросил он. – «Гаврила», кажется? Сим-сим, открой дверь!

– Сгорю, да не отворю! – проскрипел механизм.

– Сим-сим, – рассердился Костя, – хватит валять дурака! У нас срочное дело. Давай открывай! Пароль – Гаврила!

– Ох и достали вы меня со своим Гаврилой! – заскрипел запор. – Ну сколько можно объяснять? Нету хозяина дома! Нету!

– Может, разрыв-травой ее пронять? – зловеще пробормотала Степанидовна. – Вот ведь капризная баба!

– Это не баба, это запор такой, – пояснил Евстигнеев и сам подошел к калитке. – Гаврила! – позвал он.

Через минуту с той стороны забора послышался дробный топот ног, дверь распахнулась, и на пороге возник сияющий Гаврила.

– Я друзей любить всегда! Сахарок принес?

– Да, да! – в рифму ответил Евстигнеев и полез в карман. Механический затвор все еще недовольно ворчал им вслед, а Гаврила уже выкатил «Запорожец», похожий на пушистое облачко.

– Давно за рулем не сидел! – пробормотал Евстигнеев, с опаской усаживаясь в водительское кресло.

– Ешкин кот, – бормотала Яга, устраиваясь сзади, – неужели это помело летает? Чудеса, да и только!

Евстигнеев включил эфироприемник.

– Поднимаемся! – гаркнул он и до упора утопил педаль газа.

«Только не в космос!» – хотел крикнул Костя, но не успел. С головокружительной быстротой земля провалилась вниз, и вокруг них раскинулось беспросветно-черное небо.

– Красотишша-то кака! – восхитилась Степанидовна, таращась в окна. – Смотрит-ко! Кто-то еще на таком же помеле летит!

Она ткнула коготком прямо перед собой. Костя глянул и сомлел. Впереди, чуть левее по курсу, в бархатной пустоте проплывал американский «Шаттл».

– Ты смотри! – восхитился Евстигнеев. – Братья по разуму! Погоди, сейчас поближе подберемся, глянем, что они делают.

Три космонавта сидели за столом и деловито нарезали колбасу. На столике красовалась бутылка с бесцветной жидкостью.

– «Столичная», – по слогам прочел Евстигнеев и ухмыльнулся. – Смотри-ка, на троих! Нашли где соображать!

– А что? – пожал плечами Костя. – Правильно делают! Тишина. Спокойствие. А вообще-то ты увлекся, Евстигнеев! Нам дракона искать надо.

Космонавты, очевидно, что-то почувствовали и уставились на них в иллюминатор. При этом лица у всех троих были такие, словно их застукал за распитием спиртного непосредственный начальник.

И в этот момент Евстигнеев бросил машину вниз. Все облегченно вздохнули.

– Пойдем на бреющем полете, – сказал Евстигнеев, когда под машиной закурчавились калиновские леса. – Даю горизонтальную тягу!