Черта
Шрифт:
Еще один поворот – и, не церемонясь, пинаю его дверь долой, выбив замок к чертям собачим.
(испуганно подскочил из кресла; замер – пристальный взгляд в глаза)
– Ч-ч-что-то случилось, Юля?
– ЭТО – ПРАВДА??
(завопила, завизжала я, как бешеная)
– Что?
(замер, оцепенел; едва находит силы дышать)
– То, что всё это время, всё, что творилось в наших жизнях, с момента, как попали в Низы, ты… ты всё это делал для меня? Ради меня?
(стыдливо
(шаг ближе к нему)
– ЧЕРТ! НЕ МОЛЧИ!!! ТИМУР!
(едва слышно)
– Не пойму о чем ты.
(нервно рассмеялась я;
глотаю, глотаю слезы и лихорадочно дрожу)
– Чертов придурок, - (шаг вплотную), - да не будь ты таким трусом.
Скажи, скажи мне правду в лицо…
Молю…
Скажи.
Скажи, Тимка…
(молчит, не двигается, не дышит)
– Скажи, Тим. Умоляю, - вмиг прижалась к его груди, уткнулась носом в шею…
(больной, жалостливый шепот на ухо), - Скажи.
(шумно сглотнул)
– Тимка, скажи, молю…
– Я ЛЮБЛЮ тебя. И любил всё это время.
… будто кто выстрелил мне в мозг –
иголками слова…
… тысячью уколов,
острые осколки…
…разрезана душа
Бог мой!
(сорвалась планка)
Нервно вдруг заныла, завыла, запищала я от накала чувств, взрыва -
и… вытекающего облегчения
Резко дернулась – прилипла, впилась поцелуем ему в губы.
– Мальчик мой. Тимка мой…
(и снова целую)
Опешил, растерялся – боится даже дрогнуть под моим напором.
(а я всё притуляюсь, жадно притуляюсь к его груди, алчно упиваясь ароматом, ароматом такого дорогого мне человечка)
– Юля, - несмело позвал меня.
(приводя невольно в чувства, отрезвляя, возвращая на мгновение в реальность)
– И я люблю тебя, Тимка. Очень люблю.
И вовсе закляк. Застыл – пропала даже мелкая дрожь.
Шок прибил его гвоздями к полу…
Несмело вновь коснулась его уст своими губами
– Сладенький мой, любимый, - тихо шепчу… на грани бреда.
Еще мгновение – и удивленный взгляд спустился, коснулся моих глаз.
– Юленька, - вмиг крепко сжал меня за талию (наконец-то пришел в себя).
Резкий рывок – и усадил на стол, прижался всем телом к моему.
Взволнованно облизался – и тут же припал к моим губам,
еще, еще робкие касания -
и вдруг простые поцелуи, нежные ласки стали упорно сменяться шальной игрой страсти…
Движения, алчные, больные, безрассудные движения - зажать сильней струну на грифе – и тело уже не могло сопротивляться больной жажде, необузданному желанию, неразумному хотенью…
Вытолкать рассудок вон – и отдаться тяге…
Жаркими, страстными поцелуями от губ вдруг
Еще движение – и вдруг стал стягивать с меня куртку - поддалась.
…
(Бог мой, я сама себе сейчас не принадлежу… я – не я.
Юля! Одумайся…
что творишь?)
Жадно сжал мою грудь.
… руки, руки мои сами задвигались, едва осознанно, творя непоправимое…
Смелое, уверенное движение – жадно ухватилась Тиму за ремень и тут же его расстегнула.
момент – и Авдеев стянул с меня майку,
… жадно впился губами в мою плоть, алчно втянув в себя грудь, облизал своим влажным языком и невольно сильно сжал губами…
… застонала, застонала я от больного прихода удовольствия…
(Боженька, что я творю? что? останови! останови меня! молю!)
Еще рывок и сняла, стащила с Тимура штаны – вмиг откинул меня на стол, давая и себе возможность освободить меня от одежды
(затарахтели какие-то стекляшки, разлился чай)
…. вновь притиснулись друг к другу, слились в объятиях…
Жадный, короткий поцелуй в губы.
Резкое движение – и вмиг ворвался в меня, ворвался, заставив неистово закричать…
… окончательно разломаны наши жизни напополам…
Страстные, больные, жадные движения, по пути, по нарастающей… от осколков рассудка до полного безумия…
– и не робость, и не спокойствие, не теплые чувства сейчас правили нами – жаркие, огненные потеки лавы по жилам. Дикий восторг, животная жажда поработила разум, застелив все черной пеленой экстаза…
Дрожу, дрожу от невероятного удовольствия… Дорожу в его объятиях, и невольно теряю сознание – на мгновения, на секунды… на вечность,
умираю
и снова возрождаюсь…
Врывается, врывается в меня,… нарушая все правила, жизненные принципы, каноны и устои.
Выпивает меня до дна, тут же даря себя взамен.
– а я не сопротивляюсь. Нет…
Лишь хочу еще,
Еще и еще…
…
***
Обнялись, обнялись - и замерли так, как два смертника перед казнью…
… тихий звон здравомыслия…
– И что теперь будет? – несмело прошептал Тим мне на ухо.
– Не знаю… и не хочу знать.
Не сейчас…
Короткий поцелуй в шею, и тут же уткнуться в это место своим носиком –
Бог мой, убей меня здесь и сейчас, потому что нет мне прощения...
Нет.
Глава Семьдесят Третья
***
(Юля)
И снова комната Киряевой. И снова мы втроем. Света. Лера… и я.
И снова молчание, короткие фразы и сорванные нервы.