Черта прикрытия

Бэнкс Иэн М.

— Демейзен, — сказал Джоличчи человеку, сидящему за столом в центре комнаты, — позволь представить тебе Ледедже Юбрек.

Место это напоминало ресторан, хотя и выглядело довольно странно: там и сям были расставлены круглые столы, над каждым висело от трех и более экранов или голодисплеев без всякой видимой рамки. За столами сидели или возлежали люди, преимущественно гуманоиды. Они курили травку, потягивали напитки, смалили сигары или что-то ели, но делали это так неохотно и редко, что большую часть времени чаши, кальяны, бокалы и тарелки простаивали без дела, забытые и заброшенные. Экраны и голодисплеи показывали сцены битв. По крайней мере, Ледедже показалось, что это именно экраны, и на них идет кино. Однако, приглядевшись внимательнее

и поймав несколько особенно отвратительных эпизодов, она вдруг поняла, что это может быть и прямая трансляция.

Присутствующие по большей части не интересовались происходящим на экранах и голодисплеях, они глазели на Ледедже и Джоличчи. Человек, которому Джоличчи адресовал свое приветствие, сидел в компании нескольких юношей. Все они, без исключения, были сногсшибательно красивы по стандартам панчеловеческой физиогномии. По крайней мере, в пределах их собственного подвида.

Демейзен поднялся. Он выглядел так, точно объявил сухую голодовку. Щеки ввалились, глаза — темные, без белков, вместо бровей — две черных полоски, плоский нос, кожа — грязная, полутемная, местами исцарапанная и израненная. Он не был особенно высок, но худоба делала его визуально выше. Если бы его физиология в точности соответствовала сичультианской, то Ледедже сказала бы, что, судя по мешковато обвисшей коже лица, потеря веса была внезапной и стремительной. Одет он был в черные одежды: кожаные штаны и узкий, обтягивающий жилет или жакет с кроваво-красным, размером с подушечку большого пальца, камнем у воротника на частично застегнутой заколке. Ледедже увидела, как он косится на ее правую руку, и поспешила протянуть ее для пожатия. Его рука хлопнула по ее ладони. Ей показалось, что у пальцев слишком много сочленений; они были такие худые, что прощупывались все косточки. Тем не менее, когда они коснулись ее кожи, девушка ощутила тепло. Это было похоже на прикосновение к сильно разогретой, очень сухой бумаге. Она обратила внимание, что два его пальца грубо стянуты чем-то вроде шины из дерева или пластмассы и перевязаны узловатой тряпочкой. Он внезапно вздрогнул и поморщился, но посреди пути меж сторон лица недовольное выражение это исчезло. Теперь он смотрел на нее совершенно бессстрастно.

— Добрый вечер, — сказала Ледедже.

— Госпожа Юбрек, — голос оказался сухим и ледяным.

Он кивнул Джоличчи, но ничего не сказал, потом сделал приглашающий жест в сторону двух стульев напротив.

— Велюбе, Эммис, пожалуйста, если вам не сложно...

Двое молодых людей вроде бы собирались запротестовать, но потом передумали. Они синхронно поднялись из-за стола с недовольным выражением лиц и побрели прочь. Девушка и Джоличчи заняли их места. Остальные спутники Демейзена смотрели на них с любопытством. Демейзен махнул рукой, и нависший над столом голодисплей, показывавший ужасающе подробную и реалистичную картину сражения между отрядом кавалерии и превосходившим конников числом подразделением лучников при поддержке пехоты, выключился.

— Редкая привилегия, — зачем-то объяснил Демейзен. — Как дела в Контакте?

— Превосходно. А как тебе в телохранителях?

— Ночной дозор безжалостно просветляет, — усмехнулся Демейзен.

Перед ним была маленькая золотистая трубка, которую Ледедже приняла за часть сливного отверстия, плевательницу или что-то в этом роде. Она видела несколько аналогичных устройств на столах вокруг. Но эта, казалось, была ни с чем не соединена, оканчивалась меньшей по диаметру насадкой и слабо светилась с одного конца. Демейзен стиснул кончик насадки губами и втянул воздух. Золотистая трубка издала скрипучий звук, сжалась и испустила колечко огня и дыма.

Демейзен поймал ее взгляд и жестом предложил попробовать.

— Это наркотик с Судалля. Называется нартак. Эффект похож на победин, но резче и не такой приятный. Отходняк тяжелый, скажу я вам.

— Победин? — переспросила Ледедже. Похоже, ей полагалось бы знать, что это такое.

На

лице Демейзена возникло удивленное выражение, сменившееся искренним интересом.

— У госпожи Юбрек нет наркоминдалин, — объяснил Джоличчи.

— Правда? — недоверчиво спросил Демейзен. — Почему? Это какая-то форма наказания, госпожа Юбрек? Или вы из тех извращенок, которые полагают, будто в тенях таится истинное просветление?

— Нет, — ответила Ледедже. — Я более чем законопослушная инопланетянка.

Она понадеялась, что это произведет на него какое-то впечатление, но никто из сидевших вокруг стола ничем не выдал своих эмоций. Наверное, ее марейн по-прежнему был далек от идеала.

— Мне сказали, что юная госпожа Юбрек ищет перевозчика, — начал Демейзен.

— Это верно, — подтвердил Джоличчи.

Демейзен воздел обе руки, разгоняя крутившиеся в воздухе кольца дыма из золотистой трубки.

— Но, дражайший Джоличчи, с чего бы тебе по такому вопросу меня беспокоить? Что заставило тебя прийти к выводу, будто я могу податься в таксисты? Открой мне эту тайну, я просто-таки умираю от нетерпения.

Джоличчи усмехнулся.

— Тут не все так просто, — он посмотрел на девушку. — Госпожа Юбрек, вам слово.

Она посмотрела на Демейзена.

— Мне надо домой, почтеннейший.

Демейзен посмотрел на Джоличчи.

— По-моему, она к таксисту обращается, а?

Он повернулся к Ледедже.

— Продолжайте, госпожа Юбрек. Какой-никакой, а предлог достичь скорости убегания от повседневной скуки.

— Я намерена убить одного человека.

— Это несколько более необычно. Тем не менее, повторюсь, мне кажется, что для ваших нужд вполне хватило бы и таксиста, если только человек, намеченный вами в жертвы, не может быть доставлен сюда никаким иным способом, кроме как только на военном корабле. На военном корабле Культуры, оснащенном по последнему слову техники, хотел бы я отметить без ложной скромности. Мне отчего-то вспомнилось выражение «убить двух зайцев». — На губах его возникла ледяная усмешка. — Я также полагаю, что вы поступаете не совсем так, как вам бы следовало в сложившейся ситуации.

— Ко мне должны приставить эскадрона.

— Ага, так, значит, вы оказались такой идиоткой, что позволили кому-то догадаться о своих намерениях.

Он нахмурился.

— Дорогуша, могу ли я позволить себе предварительный вывод о том, как плохо такие сведения согласуются с естественным предположением, что ваши злодейские планы строились, исходя из определенного уровня ловкости, сметки и, не побоюсь этого слова, интеллекта? Мои, уж поверьте, крайнеограниченные способности к сопереживанию остаются в бездействии.

Он снова повернулся к Джоличчи.

— Джоличчи, ты кончил мешать себя с грязью или на полном серьезе вознамерился...

— Тот, кого я хочу убить, — самый богатый человек в мире, самый богатый и могущественный человек во всей моей цивилизации, — сказала Ледедже, и в голосе ее прорвалось отчаяние.

Демейзен с хитрым прищуром посмотрел на нее.

— В какой именно цивилизации?

— В Сичультианском Установлении, — сказала она.

Демейзен фыркнул.

— Опять-таки, — ответил он, — это говорит не так много, как вам бы хотелось думать.

— Он убил меня, — сказала она, прилагая отчаянные усилия, чтобы голос оставался ровным. — Замучил меня своими руками. У нас нет душехранительниц, но меня спасло то обстоятельство, что корабль Культуры Я так считаю, это явнедрил нейросетевое кружево в мою голову десять лет назад. Меня ревоплотили только сегодня.

Демейзен вздохнул.

— Все это очень мелодраматично. Ваша кровная месть могла бы лечь в основу потрясающего сценария голодрамы. Когда-нибудь. По счастью, лишь в далеком будущем. Напомните мне, чтобы я перемотал вперед и пропустил ее. — Он тонко усмехнулся. — Вы бы не хотели попросить у меня извинений?