Черта прикрытия
Шрифт:
— Правда?
Он откинулся на спинку стула и прищурился.
— Так почему я тут? Почему я помню не больше, чем мог бы вспомнить, оказавшись в плену?
— И каков же ответ, по вашему мнению?
— Думаю, я под подозрением, хотя не могу понять, почему, — он передернул плечами. — Полагаю, в отношении меня ведется расследование. Или, может быть, это просто дополнительная проверка, о которой мы ничего не знаем, пока впервые не проходим ее сами. Хотя нет. Вполне вероятно, что это рутинная процедура. Просто нам стирают память о ней, так что каждый раз мы удивляемся, как в первый.
— Вы полагаете, что в отношении вас могли
— Нет, — сказал он тихо. — Я всегда был предан нашему делу. Я был верен ему всей душой и служил, прилагая все силы, больше... тридцати?.. лет. Я верю, что наше дело правое, и мы победим. Какие бы вопросы вы ни хотели мне задать, я отвечу на них охотно. Какие бы подозрения у вас ни возникли относительно меня, я смогу их развеять.
Он рывком встал со стула.
— Если вопросов нет, я бы хотел уйти.
— Вам кажется, что вы сможете отсюда уйти? — уточнила она.
— А то как же.
Он направился к двери.
Пол под ним едва заметно покачивался, это и было то самое чуть заметное, долгопериодическое колебание вниз-вверх. Он взялся за ручку.
— Как вы думаете, что там, за дверью?
— Не знаю. Но есть вполне очевидный способ это установить.
Он нажал на ручку. Заперто.
— Пожалуйста, доктор Меджейар, — сказал он, обернувшись к ней, — если вас не затруднит...
Несколько секунд она смотрела на него без всякого выражения, затем опустила руку в карман белого халата, достала ключ и бросила ему. Он поймал его в воздухе, повернул в замке и открыл дверь.
Доктор Меджейар подошла и встала за его спиной, пока он, застыв в неподвижности, смотрел на то, что было за порогом. В комнату ворвался свежий ветер. Внезапный порыв прижал его военную форму к телу и взъерошил короткие волосы девушки.
Он смотрел в непроглядную зелень. Далеко наверху ее свод чуть заметно искривлялся, там были облака — белые на синем. У его ног простирался ковер зеленого мха. А прямо впереди, внизу, слева, справа — во все стороны, насколько хватало глаз, — тянулись сучья и ветви, шумели листья и цвели цветы огромного, немыслимого дерева. На том уровне, где он сейчас стоял, сучья были так велики, что служили опорой огромным зданиям, соединявшимся дорогами и шоссе, по которым ездили маленькие колесные транспортные средства. Там, где ветви загибались кверху, дорожное полотно следовало их изгибам и виляло как попало, и там к ребристому, испещренному капами, корявому стволу дерева жались домики поменьше. Ветви помощней поддерживали мосты, дома, балконы и террасы. Даже относительно небольшие веточки и совсем молодые побеги были достаточно велики, чтобы на них строили винтовые лесенки, бельведеры, мансарды и павильоны. Листья были в основном зелеными, кое-где начинали желтеть, и величиной превосходили паруса самых огромных морских кораблей. Отовсюду доносились звуки: мерный рокот автомобилей, шум людских шагов и тихий шелест листьев.
Медленное колебательное движение туда-сюда и вниз-вверх, которое он заметил прежде, происходило оттого, что как дерево в целом, так и тот сук, на котором они стояли, мерно покачивались на ветру.
Доктор Меджейар теперь была одета во что-то вроде летного костюма с темными широкими крыльями и перепонками. Он ощутил какую-то перемену в себе и глянул вниз. И он сам теперь тоже носил что-то похожее.
Девушка улыбнулась.
— Вы были неподражаемы, майор Ватуэйль. А теперь можно и отдохнуть, не так ли?
Он
— Полетели? — предложила доктор Меджейар и вприпрыжку кинулась через усеянный мхом простор. Какая-то машина — с откидным верхом и на высоких колесах, выглядевшая как музейный экспонат, — сердито фыркнула ей вслед, когда она перебегала дорогу. Потом она исчезла — как раз там, где сук уходил круто вниз. Он последовал за ней, но потерял ее из виду на пару мгновений, а затем разглядел снова — уже в воздухе. Она кувыркалась на воздушных течениях, ее фигурка сделалась крупней, когда распахнулись крылья и потянули ее вверх, и она взлетела резко, как коршун.
Наверное, она начала разбег вот с этой длинной платформы, похожей на широкую доску для серфинга.
Он начал вспоминать.
Он уже был здесь прежде. Много раз.
Это немыслимое, невероятное дерево. И полет. Много раз до того.
Он пробежал по платформе и швырнул тело в воздух, раскинув руки, придав ногам форму буквы V. Теплый воздушный поток подбросил его вверх.
Он полетел.
Земля — реки и поля — была в километре под ним. Крона дерева — на том же расстоянии над ним.
Доктор Меджейар — темная фигурка высоко в небесах — летела по восходящей медленно искривлявшейся траектории. Он не сразу приноровился к летному костюму, помахал руками, нелепо кренясь, но все же взмыл следом.
Йиме проснулась и тут же сообразила, что это ей снится.
Она встала с постели, не вполне уверенная, делает ли это по своей воле или же под чьим-то принуждением.
От ее рук тянулись тонкие черные нити. Такие же нити отходили и от ее ступней, выступая за кайму ночной рубашки. И от плеч. И от головы. Она подняла руку и увидела, как растущие из ее черепа нити, или струны, что бы это ни было, вытягиваются, напрягаются и возвращают руку на место.
Она стала марионеткой, управляемой невидимым кукловодом.
Странный сон,подумала она. В жизни таких не видела.
Она посмотрела вверх, подсознательно ожидая увидеть там чью-то массивную руку или лапу — той полагалось бы держать крестообразную структуру, к которой сходились нити. Там никого не было, за исключением корабельного дрона. Полуобернувшись в одну сторону — струны снова расслаблялись и натягивались в зависимости от того, отвечало ли ее движение желанию манипулятора, — она увидела, что от дрона тянутся такие же нити. Его тоже кто-то подчинил себе.
Она задумалась, что может символизировать это видение. Не иначе, так ее подсознание представило себе скрытые механизмы управления демонстративно отвергавшей любую иерархию Культурой.
От дрона нити тянулись еще выше, в потолок (на самом деле — пол). Там висел другой дрон, а над ним еще и еще один. По мере приближения к потолку они уменьшались в размерах, причем отнюдь не оттого, что действительно находились так далеко. Она вдруг поняла, что смотрит сквозь потолочные перекрытия. Высоко над ней выстроились корабли. Каждый следующий, напротив, больше предыдущего; мало-помалу вертикальная вереница их растворялась в лабиринте полов, реброарок и других внутренних структур. Самый большой, какой она еще могла разглядеть, имел размеры среднего всесистемника. Впрочем, она не исключала, что это было лишь облако.