Черный

Смит Т. Л.

Руками я начинаю скользить вниз по его груди, и он резко отодвигается в другой конец дивана, подальше от меня. Я открываю глаза, по-прежнему ощущая вкус его губ на своих, и вижу, что взгляд его темно-зеленых глаз прикован ко мне.

— Тебе не следовало делать этого, — его зеленые глаза потемнели, в них сверкают искры.

— Почему это? — возражаю я.

Он резко встает с дивана и в два шага оказывается передо мной. Бросив на меня взгляд, он сбрасывает мои ноги с дивана, так что они оказываются вплотную прижаты к его ногам. Лиам наклоняется, хватает меня за руки и сводит их вместе,

после чего, удерживая их одной своей рукой, толкает меня обратно на диван. Склоняется надо мной так, что его лицо оказывается напротив моего, а губы в миллиметрах от моих губ.

И целует меня. Его губы жесткие и в то же время нежные. Жесткие снаружи, нежные внутри. Я размыкаю губы и получаю больше, чем он был готов мне дать несколько секунд назад. Его язык врывается в мой рот, и он целует меня со страстью, равнозначной моей. Я выгибаю спину, так как мое тело жаждет прижаться к нему еще теснее. Лиам скользит рукой вниз, и в моем животе взмахивают крылышками тысячи бабочек, когда он проводит ею между грудей и там и замирает, а я чувствую его напряжение. Он отталкивает меня от себя, и мне хочется запротестовать, но я понимаю, что если хоть слово скажу, то все сразу же закончится.

Его рука так и касается меня между грудей, а его рот, его губы продолжают атаковать мои. Безжалостный поцелуй, но в нем столько страсти. Этот поцелуй лучше всех тех вместе взятых, что у меня были за десять лет. Такого поцелуя стоило ждать целых десять лет.

Пока наши языки исполняют обжигающий танец страсти, я ощущаю вкус кокоса.

Лиам прерывает поцелуй, чтобы сделать глоток воздуха, но продолжает прижиматься к моему лбу своим и по-прежнему удерживает мои руки над головой. Мы оба тяжело дышим, смотрим друг другу в глаза, и я вижу, что он хочет что-то сказать, но затем внезапно резко отстраняется.

Я опускаю руки, и они безвольно висят по бокам. Я отчаянно хочу что-то сказать, но слова не идут с языка, когда я пытаюсь пошевелить губами. В его глазах по-прежнему теплится огонь, но он выглядит неуверенным. Он еще не отошел от поцелуя.

— Тебе лучше уйти, — его голос звучит хрипло.

— Этого поцелуя… — я делаю паузу, глядя на него, — стоило ждать целых десять лет.

Он просто качает головой, не отрицая, но и не соглашаясь.

— Этого поцелуя вообще не должно было быть! Никаких нас не может быть!

— Может, и это будет очень горячо.

Он с вожделением смотрит на меня и закусывает нижнюю губу. Я выпрямляюсь на диване — я сижу рядом, всего в двух шагах от него. Затем встаю и делаю шаг к нему, а он внимательно наблюдает за моими передвижениями. Еще один шаг в его сторону, и теперь мы почти касаемся друг друга.

— Поцелуешь меня еще раз? — мой голос звучит напряженно, я во власти чувств. Я не уверена, как Лиам отреагирует, не знаю, что он ответит.

Какое-то время мы так и стоим, я не шевелюсь, и он тоже. Затем он протягивает руку и притягивает меня к себе. Я врезаюсь в его грудную клетку, быстро вскидываю руки и обнимаю его за шею, не давая ни секунды, чтобы отстраниться. Лиам прижимается к моим губам. Этот поцелуй получается мягче, не таким напористым. Я могла бы вечность целоваться с ним.

Я прижимаюсь к нему, мне хочется исследовать его тело. Он тоже крепко

прижимается ко мне, и я чувствую его желание, его страсть, но стараюсь не шевелиться, боясь его реакции. Он не любит интимные прикосновения — я имею в виду не сексуальные прикосновения, а те, в которых проявляется любовь. Руками он начинает путешествовать по моему телу, но я не мешаю ему. Лиам немного грубо двигает руками, словно не уверен, что ему следует делать. Он не знает, как быть нормальным. Но мне и не нужен нормальный Лиам, я хочу его таким, какой он есть — запутавшимся и все такое.

— Прикоснись ко мне, — мой голос звучит хрипло, возбужденно.

Руками он скользит по моей спине, проникает под блузку и расстегивает мой лифчик. Едва касаясь кожи, убирает руки из-под блузки и опускает их между нашими телами. Лиам отталкивает мои руки от себя, и я прижимаю их к бокам, а он хватается за подол моей блузки, одним резким рывком распахивает ее и снимает с плеч. За блузкой следует лифчик. Теперь я открыта его взгляду — выше пояса я полностью обнажена. Его взгляд путешествует вниз по-моему телу и останавливается на моей груди. Роджеру нравилось заставлять меня комплексовать из-за груди. Он постоянно говорил мне, что я плоская, как мальчишка. С ним я никогда не чувствовала себя красивой или желанной. Но от того, как Лиам смотрит на меня, я чувствую себя и красивой, и желанной, и даже намного больше.

Я тянусь к его рубашке, но он останавливает меня. Протянув руку, он расстегивает мои брюки, а я сбрасываю с ног туфли. Затем он спускает брюки вниз по бедрам вместе с трусиками. И вот я совершенно голая, а на нем по-прежнему его черные брюки и белоснежная рубашка. Подняв руку к воротнику, он расстегивает верхнюю пуговицу, и я вижу волоски на его груди, их не много, тонкая дорожка. Остальное я вижу, только когда он полностью снимает ее — его соски украшают штанги. Никаких татуировок, только пирсинг.

Лиам продолжает смотреть на меня, пока снимает туфли и брюки. Я боюсь опускать взгляд вниз. А он — нет, его взгляд неустанно путешествует по моему телу, в то время как мой прикован к его лицу. Он с вызовом смотрит на меня, подначивая опустить взгляд, и ухмыляется. Это самая сексуальная улыбка, которую я когда-либо видела. Я отвожу взгляд от его лица и медленно спускаюсь по груди к торсу с шестью кубиками. Мой взгляд двигается дальше и замирает на его члене. Я громко ахаю. Его член тоже украшен пирсингом и метал на кончике ярко блестит. Член у него ухоженный, чистый и очень длинный. Я резко поднимаю взгляд к его глазам. Ухмылка с его губ никуда не делась. Я еще ни разу не занималась сексом с кем-то, у кого был бы пирсинг. Это должно быть интересно.

— У меня есть правила, — хриплым голосом сообщает он, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Правила, — повторяю я за ним.

— Да, правила… — он делает паузу, — самое главное из которых — никаких прикосновений.

— Вообще никаких?

— Никаких, — подтверждает он.

— Но я хочу прикоснуться к тебе, и я прикоснусь.

Лиам качает головой. Как он может отказать мне? Я голая стою перед ним!

— Когда я трахаюсь, никому не позволено касаться меня. Я трахаюсь жестко, никаких ласк. И я не занимаюсь любовью.