Черный Янгар

Демина Карина

Она холодна, несмотря на солнце, которое греет не по-весеннему ярко. И лунные камни бледнеют, теряя силы. Слабеет и привязь. Еще немного – и…

Она чувствует свое бессилие и злится. Когти впиваются в руку Янгара. А кейне подносят кубок, наполненный красной густой кровью.

– Хочешь? – Она предлагает кубок Янгару, и он тянется, готовый попробовать. Но та, что стоит за его спиной, слишком жадна.

– Нет, тебе, пожалуй, не стоит. – Она выпивает сама, глотает жадно.

Так он пил воду, выбравшись из красных песков Великой пустыни.

Глотал, давился до рвоты, до вздувшегося живота, который, казалось, вот-вот треснет, а Янгар не способен был отойти от ручья.

И она, та, что стоит за плечом Янгара, осталась голодна.

Ей нужно больше крови.

С каждым днем.

И Талли, занявший место по левую руку от ее трона, отворачивается.

– Скажи, что ты готов для меня сделать? – Та, что стоит за спиной Янгара, отбрасывает полотняный полог. И солнце отступает перед бездной ее глаз, а привязь становится прочнее.

Ненадолго.

Надо ждать.

И смотреть в ее глаза, позволяя вновь себя опутать.

– Ты еще сопротивляешься, – говорит она, проводя ладонью по щеке, и коготки расцарапывают кожу. Она слизывает капли крови и жмурится. – Сладкая… Почему ты все еще сопротивляешься? Разве я не красива?

– Красива.

Ей нравятся зеркала.

И восхищение.

И страх.

Она готова выпить все и сейчас тянет из Янгара силы, но все же отстраняется с явным сожалением.

– Так что ты готов сделать для меня, Янгхаар Каапо?

– Все.

В ее глазах вспыхивает радость, и камень, спрятанный на груди Янгара, наливается тяжестью.

– Тогда… – Она вновь прячет свое лицо, поскольку солнце слишком уж яркое. – Тогда иди и убей этого зверя.

В ее руках клинок. Янгару знакомы его тяжесть и синий узор на булатной стали.

– Возьми. – Та, что стоит за его спиной незримой тенью, проклятием, больше не боится давать оружие. Верит? Или проверяет?

Ее привязь прочна.

– Иди. – Она ласково касается его руки. – И убей. Для меня.

Идет.

По ковру, который скрывает звуки шагов, лишь мягко прогибается ворс.

По мрамору пола, холодному, отполированному до блеска. И собственная тень на нем спешит обогнать Янгара. Теням легко устроить побег, а он пока еще на привязи. И рука сама тянется к зеленому камню, сквозь который можно смотреть на солнце.

Мрамор сменяется гранитом.

Лестница. Ступени числом три дюжины.

…Семь тысяч ступеней ведут к храму, скрытому в горах. О нем рассказывал каам. Он садился у костра на пятки, и Янгар удивлялся, как узкие аккуратные ступни выдерживают вес этого тела. Каам тянул к огню руки, и пламя ласково обвивало запястья.

Каам устраивался перед зеркалом и перебирал кисти. В лазуритовой шкатулке у него множество кистей и еще краски: красная – для губ, синяя – для век. Янгару было смешно наблюдать за тем, сколь сосредоточенно каам разрисовывал лицо.

И было время, когда Янгар смеялся в голос. А каам лишь отмахивался, дескать, только глупцу чужие обычаи смешными кажутся.

На

глупца Янгар не обижался.

Лестница закончилась.

Коридор. Узкий и темный, несмотря на десятки факелов. И каждый звук здесь эхом отдается по нервам. Камень в руке тяжелеет.

А привязь истончается.

Та, что стоит за спиной Янгара, впервые отпустила его далеко.

– Не думай убежать, – сказала она напоследок, коснувшись губами щеки, – не выйдет.

Он не думает.

Он уже научился прятать опасные мысли под пологом пустоты и туда же отправляет воспоминание о костре и кааме, о красках в лазуритовой шкатулке и кистях, что кажутся такими хрупкими в толстых пальцах Кейсо. И само его имя…

Не время пока.

Рано.

Расступаются люди, пропуская Янгара.

Шепот за спиной словно шелест листьев. И отдельные слова в нем теряются.

Решетка. Ворота открывают. Скрипят несмазанные петли.

Песок. Белый. Сырой, но уже прогретый солнцем. И Янгар, остановившись на мгновение, касается песка. Шершавый. Тяжелый.

Кровь хорошо впитывает.

Та, что стоит за спиной Янгара, подталкивает его вперед. Она далеко, но не настолько, чтобы вырваться из плена. И Янгар, обернувшись, кланяется. Пусть та, что стоит за его спиной, успокоится: он верен хозяйке.

Пока.

Еще несколько шагов.

И солнце делится светом. Камень в руке раскаляется, и Янгар разжимает кулак. Запрокинув голову, он смотрит на солнце. Долго, до рези в глазах и красных мошек, до слез и мутного взгляда. Но привязь тает.

Лед под солнцем.

И та, что стоит за спиной Янгара, шипит от злости. Она поняла уже свою ошибку и пытается дотянуться, расстилает липкие нити, плетет сеть, чтобы набросить на арену.

Не получится, здесь слишком много солнца. И Янгар смеется над ее беспомощностью: у него вновь получилось изменить судьбу. Вот только сейчас он, Янгхаар Каапо, Клинок Ветра и последний из рода Великого Полоза, похож на безумца.

– Стой!

Дорогу заступил высокий темноволосый раб.

Его зовут Олли.

Ветерок взъерошил короткие его волосы, коснулся медной кожи, лизнул свежие раны на груди. И по острию копья пробежал солнечный луч.

– Остановись, пожалуйста, – попросил Олли и руку вытянул, пятерней уперся Янгару в грудь. – Ты же не понимаешь, что собираешься сделать. Ты сам потом пожалеешь… она вернет тебе разум.

Да, а потом выпьет до дна, как делала это с другими.

Янгар знает. И, отбросив руку Олли, отвечает:

– Падай.

Тот хмурится. Медлителен. Непонятлив.

– Ты должен упасть. – Янгар надеется, что Олли сумеет прочесть по губам. И спорить не станет. Сын Ину упрям, но не глуп.

Он вскинул копье, защищаясь от удара палаша, и сталь клинка с легкостью перерубила древко. А в следующий миг рукоять вписалась в висок. Олли устоял, только головой затряс, силясь избавиться от звона. А палаш в руке Янгара, описав полукруг, вернулся и скользнул по горлу, отворяя кровь.