Черный Тёть

Астапенков Виталий

Дима решительно направился к дому. Хватит шататься по огородам, подумал он про себя. Пора в тепло и уют к горячему чайнику.

Он основательно устроился за столом на веранде, понемногу отхлёбывая ароматный напиток. Думать о случившемся надоело, и Дима расслабился, вытянул ноги и откинулся на стену, вдоль которой стояла лавка. Поставил на стол опустошённую чашку и прикрыл глаза. «Можно немного и вздремнуть, – решить он, – пока ребята не вернутся». Мысли начали расплываться, сменяясь бесформенными образами, и только какой-то негромкий звук не давал полностью погрузиться в сон. Сначала зарождался тихий свист, немного усиливался,

сменялся шипением и резко обрывался, чтобы тут же возникнуть вновь. И так снова и снова с постоянством сводящего с ума мерного капанья воды из незакрытого крана. Постепенно звук нарастал – приглушённый свист сменился глухо бухающим в виски колоколом. И с каждым ударом в голове начали возникать обрывочные осколки непонятных картин, ускользающей сутью доводя до бешенства. Какие-то переплетающиеся чёрные полосы, внезапно закручивающиеся столбиками небольших смерчей, мгновенно растворяющиеся в белёсых клубах тягучей взвеси. И проступающие сквозь взвесь смутно знакомые образы, напоминающие лица… знакомые лица… Юля, Женя?

Сквозь удары колокола пробилось негромкое постукивание. В окно. Будто ветка царапала стекло с противным чвиркающим звуком. Заскрипели доски крыльца. Кто-то топтался там, не решаясь постучать. Дверь вдруг затряслась мелкой дрожью, похожей на водяную рябь; полотно вздувалось и опадало в унисон мерно колотившему невидимому билу. И с каждым вздутием в сознании нарастало желание выйти и посмотреть, что там такое. Голову словно захлестнуло петлёй вибрирующего от натяжения каната и потянуло наружу, в ночь.

Сжав ладонями виски, Дима медленно поднялся, постоял и шагнул к двери, повернул дрожащую ручку. На крыльце никого не было. И было темно, очень темно. И только белёсая взвесь, теперь казавшаяся серой, сплошным ковром покрывала землю. Сквозь неё отчётливо проступали длинные и широкие тёмные полосы, жадными языками разбросанные по бывшим здесь некогда аккуратным грядкам, – те участки взрыхленной под посадки земли, которые они видели днём. Серая взвесь над ними прорастала закручивавшимися чёрными усиками, похожими на небольшие смерчики, отчего казалась живым, шевелящимся ковром.

Смерчики тянулись друг к другу, сплетались между собой, сгущались в нарастающую тёмную фигуру, от которой шло басовитое гудение натянутого каната, тугой петлёй давившего все желания, кроме одного – шагнуть туда, в живую бахрому серой взвеси. Он шагнул, оступился, взмахнул руками, ударившись о что-то, и пришёл в себя.

Он стоял, упираясь в уродливо скрюченный ствол под потрёпанным сарафаном. Дима даже присвистнул от удивления: каким образом, стоя на веранде, он очутился возле Тётя? М-да, странные дела творятся на этой даче.

Он шагнул было назад, собираясь вернуться в дом, и не смог – что-то удержало его за руку. Он дёрнулся, потом ещё раз, сумев отскочить на дорожку к калитке, испуганно глядя на внезапно прорвавшие перчатки Тётя вытянувшиеся чёрно-зелёные плети побегов, обмотавшие запястья и быстро ползущие вверх к плечам. Руки пронизало острой болью, показалось, что их скручивают и выжимают, как половую тряпку. Уже добравшиеся до предплечий плети оставляли после себя только истончённые голые кости. Дима ещё увидел, как они обломились на запястьях, не выдержав тяжести сохранивших плоть ладоней, и тут сознание померкло. Одна плеть шевелящимся кольцом рванулась вверх, дробя кости обнажившегося черепа, вторая помчалась к ногам, обвивая тело. Перекрученные вокруг себя и между

собой тонкие кости, в которых практически невозможно было узнать останки человека, плети подтянули к стволу и обронили у затянутого тёмно-белёсой взвесью корневища.

Взвесь всколыхнулась неторопливой волной, успокоилась и начала наливаться белёсым свечением.

* * *

Пыхтя и сопя всеми клапанами, гордый раритет отечественного автопрома выполз на берег озера, плюнул из-под капота белой струёй пара из радиатора и замер, всеми гайками показывая, что на сегодня он своё уже отъездил.

– Похоже, застряли, – прокомментировала Оксана, но Аристарх покачал головой.

– Ничего подобного.

Оксана ехидно прищурилась.

– Да? Только не проси толкать. Нынче, слава богу, не война, когда коров и баб в плуг запрягали.

– Наши бабы – ого-го! – признал Аристарх.

– Наши коровы тоже, – пробормотала Света себе под нос, чтобы никто не услышал. Она устала и злилась на всех. Да ещё очень хотелось есть. Света подумала, что сегодня придётся возвращаться домой: завтра на работу. Третий выходной – День России – заканчивался. Или День независимости России? Света в них путалась. Нет, кажется, это сначала был День независимости, потом решили, что ну её, эту независимость, и придумали День России. Интересно, надолго ли? Света хмыкнула. Или опять изменят на какой-нибудь День грядущей независимости России?

– Ты чего там мычишь? – удивилась Оксана.

– Корову изображаю, – сказала Света, и выбралась наружу.

День ощутимо клонился к вечеру, на небо наползали кучерявые облака, с озера тянуло прохладой. Было хорошо и покойно. Игривый ветерок закручивал воду в мелкую рябь и гнал к поросшему травой берегу. Мерный стрекот кузнечиков время от времени прерывало гудение крыльев носившихся над поляной стрекоз и оводов. Из леса доносились громкая ругань чего-то не поделивших птиц, а между нагретых солнцем камней, россыпью валявшихся поодаль, мелькнул хвост небольшой ящерки. В озере ощутимо плеснула рыба, охотилась над вьющейся у воды мошкой. Чуть в стороне лежали-сушились длинные зелёные прядки, издавая одуряюще приятный запах свежескошенных луговых трав – наверное, кто-то из недалёкой деревни заготавливал корм для скота.

И никого вокруг.

Аристарх полез в багажник, чем-то там погремел и достал большой цветастый плед.

– Посидите, – предложил он, расстилая его на траве. – Я пока агрегат чинить буду.

– Может, пешком пойдём, – неуверенно сказала Оксана. – Сегодня ещё на автобус надо успеть.

– Я вас отвезу, – пообещал Аристарх, поднимая капот «Москвича» и подпирая его железным прутом арматуры. – Мне сегодня тоже возвращаться надо.

– Стоило вообще ехать в такую даль? – Оксана удивлённо посмотрела на молодого человека.

Тот смутился, бросил быстрый взгляд на устроившуюся на пледе Свету и скрылся в недрах своего агрегата, ничего не ответив.

Въедливая Оксана не отставала.

– А если не починишь?

– Обязательно починю, – донеслось откуда-то изнутри машины, причём совсем не там, где исчезла голова Аристарха. Потом раздалось какое-то бряканье.

– Уверен?

– Перестань, – попросила Света, – видишь же, человек старается, чинит. В город повезёт, деньги за проезд нам сэкономит.

– Да я так, – Оксана смутилась. – Кстати, деньги – это хорошо.