Черный Тёть

Астапенков Виталий

– Все не все, – Оксана пожала плечами, – но определённая материальная стимуляция не помешала бы в преодолении Тётефобии.

– Обойдёшься! – отрезала Света. – Если что, я тебя морально простимулирую. Давай на озеро, – приказала она Аристарху.

– На озеро, так на озеро, – покладисто кивнул парень, трогаясь с места.

– Ну, попадёшься ты мне, любвеобильная наша! – пригрозила Света отсутствующей подруге.

– А что ты так переживаешь? – спросил Аристарх. – Юля – девочка взрослая, да с молодым человеком. Может быть, они хотят вдвоём побыть?

– Всё может быть, – Света вздохнула. – Просто после нынешнего

урожая мне спокойнее, если бы она была здесь.

– Да почему? – не унимался Аристарх. – Что может случиться в нашем садоводстве? Слива ей на голову упадёт? Новый закон откроет?

– Мало ли, – протянула Света, её будто сосало изнутри ощущение постепенно нарастающей тревоги за подругу. Особенно, если вспомнить о чёрной волне, залившей участок, и о чёрной фигуре, пробивающей смерчиками стекло веранды. И о тягучем гуде.

Нет! Света тряхнула головой. Не нужно себя накручивать! Не стоит.

– Она за подопечную свою переживает, – подала голос Оксана.

Аристарх на миг повернул голову.

– В каком смысле?

– В прямом. За утопленницу.

– За кого? – Аристарх даже рискнул обернуться, на что обрадованный раритет, оставленный без присмотра, тут же отреагировал, нырнув в яму правым задним колесом.

– Сам знаешь, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, вот Светка теперь с Юлькой и носится.

– Оксана! – бросила Света резко.

– Что – Оксана? Пусть все знают, что ты у нас героиня.

– Можно поподробней с этого места? – поинтересовался Аристарх, поглядывая на Свету в зеркальце.

– Нет! – сказала Света

– Легко, – одновременно сказала Оксана, и быстро затараторила, наглухо заглушая Светино «Перестань»: – Она ей жизнь спасла, из воды вытащила…

Света угрюмо нахохлилась на трясущемся сиденье. «Ещё решит, что хвастаюсь, – мрачно подумала про Аристарха. – Ну, спасла и спасла. Что теперь, кричать об этом?»

Она посмотрела на сидящего впереди молодого человека. Судя по напрягшимся плечам, тот увлечённо слушал скороговорку Оксаны, расписывающей прошлогодние подвиги Светы на воде. Из них выходило, что Света объединяла в себе скорость дельфина, непотопляемость спасательного круга и навыки боевого пловца, а также отвагу первых пионеров на селе и зоркость морского бинокля. И все эти качества неустрашимая Света применила минувшим летом, когда с коллегами по работе отправилась на пикник на яхте одного хорошего знакомого Оксаны.

Всё было совсем не так, негодовала Света. И вовсе она не пронизала острым оком струи ливня, водопадом обрушивающиеся сверху. И не отстёгивала решительно страховочный трос, она про него вообще забыла сразу после инструктажа. И не прыгала, не раздумывая через борт в бушующие волны – её просто смыло.

Но остановить вдохновлённую подвигами Светы Оксану было всё равно, что оттащить Юлю от последней модели босоножек в элитном бутике или заставить начальство выплатить премию – возможно, но не реально. И Света со вздохом попыталась устроиться поудобнее и стала глядеть в окно, стараясь не обращать внимание на захлёбывающийся от восторга речитатив подруги.

* * *

Проводив ребят, Дима вернулся в дом, налил себе кофе и устроился на веранде. Следовало поразмыслить над случившемся. Предыдущая болтовня и была болтовнёй ни о чём.

Тем более, что вываленные в одночасье новости о невиданном урожае, наполовину сгинувшим на следующий день, оставляли в мыслях полный сумбур. Он и верил и не верил рассказу девушек. Проще всего было списать всё на разыгравшееся девичье воображение или их же розыгрыш, который они после полной прополки участка устроили парням. И пока те ломают голову, втихомолку хихикают над туповатыми мужиками. Но было одно «но», которое и топило недоверие здравого смысла в куче огромных огурцов, колоссальной редиски и гигантской малины.

Дима нагнулся, поднял огурец и повертел в руках, рассматривая. На вид он был огурец как огурец, только слишком большой. Дима с хрустом откусил кусок, пожевал, прислушиваясь к ощущениям. Обычный огурец на вкус. Свежий. Он встал и задумчиво посмотрел в окно на раскоряченную фигуру Тётя. Порывы лёгкого ветерка чуть вздували местами драный сарафан, и издали казалось, будто под материей ползает что-то невидимое. Ветерок подул сильнее, качнув торчавшие сучья, Диме почудилось, что фигура приглашающе взмахнула руками.

Он отвернулся, вышел наружу и принялся кружить по огороду. В голову не приходило ни одной разумной мысли. Зато неразумных было немеряно. Причём, большей частью они вились вокруг позапрошлой ночи. Его всё больше одолевала уверенность, что с жертвоприношением Духу Грядок что-то нечисто. Подозрения Светы насчёт мифической подкормки он отмел сразу, как смехотворные. Идея о просочившемся газе выглядела более достоверной, но и только, она не объясняла собранных овощей.

Вообще, причём здесь подкормки и газ? Был обряд? Был. И началось всё после него? Да. Вот и надо исходить из этого.

Дима потёр ухо. И как исходить? Подойти к Тётю и попросить откликнуться? Что-то подсказывало, что он будет выглядеть идиотом. Попытаться мысленно вступить в контакт? Дима вздохнул. Хотя он и любил представляться потомственным экстрасенсом, особенно незнакомым девушкам, но сам отлично понимал, что экстрасенс из него, как «BMW» из «Запорожца». Время от времени он мог предсказать чьё-нибудь желание, но пользовался при этом отнюдь не внутренним озарением, а логикой и наблюдательностью, предугадывавшими ход мыслей собеседника или собеседницы, особенно молодой, что было намного проще.

Можно было, конечно, попытаться, но ему претило стоять и пялиться на кривой ствол. Будь здесь ребята с девушками, он бы попробовал, возможно, даже что-то выдал бы туманно-умное о кармической связи между землёй, человеком и Духом или ещё какой пассионарности. Диме, кстати, понравилась идея Светы о изначально добрых Духах земли, но сразу возникала мысль и о их противоположностях – изначально злых Духах. А думать о таких не хотелось.

Дима вынырнул из раздумий, огляделся. Оказывается, уже смерклось, клонившееся к земле солнце укрыли облака, и откуда-то потянуло ветерком, забиравшимся в рукава и ворот рубашки и приятно холодившим тело. Дима с удовольствием потянулся, присел, разминаясь, и с удивлением заметил, что землю под ногами укрыл белёсый туман, вернее, нечто типа взвеси, медленно вращавшейся клубами чего-то похожего на дым. Она быстро темнела, навевая не очень весёлые, жутковатые образы. Дима поёжился. Ветерок уже не казался ласково-прохладным, он пронизывал до костей, заставляя зубы выбивать невольную дрожь.