Черный спецназ
Шрифт:
– Этот билет только бронирует место, – объяснил Маринос. – Посадка на корабль разрешается только после проверки удостоверения в порту.
Человек на фотографии в удостоверении представлял собой точную копию Кейна, только был начисто выбрит, а пышная шевелюра, обрамлявшая худощавое лицо, выглядела более ухоженной. На внутренней поверхности пластика, который, как считалось, невозможно подделать, содержались отпечатки пальцев и рисунок сетчатки глаза владельца удостоверения. Эти же данные имелись в усиленно охраняемой компьютерной сети, центр которой находился всего в десяти километрах от тайной
– Вы уверены, что мои отпечатки зарегистрированы правительственным банком данных? – спросил Кейн Мариноса.
– Об этом мы тоже позаботились, – заверил тот.
Его небрежный тон никак не вязался с тем, что ему пришлось проделать, как полагал Кейн, чертовски трудную работу. Обвести вокруг пальца Службу Безопасности Рекрила – дело далеко не шуточное.
– Мы пока не располагаем документами для допуска вас к архивам Плинри, – сказал Краточвил. – Ордер доставят только к шести вечера. Если все сложится удачно, вам останется лишь проникнуть в архив, наплести администрации побольше о ваших стараниях по поводу написания книги, затем отыскать необходимую нам запись и быстро уносить ноги.
На лице генерала появилась сдержанная улыбка.
– Конечно, это теоретически. На деле все может оказаться гораздо сложнее. Однако я на вас надеюсь.
Кейн кивнул. До сих пор ему еще не приходи лось выполнять заданий такого рода. Но с другой стороны, именно он имел наилучшую боевую выучку и самую тщательную психологическую подготовку, которую только могло обеспечить Сопротивление.
– Какова сейчас обстановка в районах боевых действий, и может ли она как-нибудь изменить положение на Плинри? Рекрил, вероятно, имеет там базу?
– Думаю, да. Но это не должно вас беспокоить.
Краточвил повернулся к Харлиману.
– Капитан?
– Донесения о крупной победе Рекрила над Кризелли недалеко от Регула, похоже, подтверждаются.
Своими манерами Харлиман напоминал Кейну преподавателя колледжа.
– Однако, полагаю, что досталась она дороже, чем сами они признают. Есть сведения, что на кризеллианский фронт ими было послано два военно-транспортных корабля класса «Элефант» и целый полк «Корсаров». Если на Плинри у них есть база, там, возможно, осуществляется такая же мобилизация. Но для вас это не явится препятствием. Как только добудете нужные документы, дополнительная неразбериха будет вам только на руку, – он улыбнулся. – А для нас, чем дольше Рекрил проторчит на территории Кризелли, тем лучше.
– Как я уже сказал, наши карты легли как нельзя лучше, – продолжал Краточвил. – К вашему возвращению мы наверняка уже укомплектуем экипажи, готовые к вылету, – он оглядел остальных. – Что еще?
– Содействие на Плинри, – едва внятно произнесла Гиббс.
– Да, действительно, Аллен, когда Плинри была захвачена, мы потеряли с ней связь и вот уже тридцать пять лет не имеем об этой планете никакой информации. Нам неизвестно, с чем вам придется столкнуться. Скорее всего, политическая структура общества на Плинри подобна земной: группа рекрилян управляет планетой посредством лояльного правительства, состоящего из местных жителей. Однако подтверждений тому у нас нет. Если возникнут какие-то проблемы, вам придется установить контакт с местным подпольем.
– Если таковое
– Верно, – согласился Краточвил. – Однако, я надеюсь, что генерал Аврил Лепковский все-таки остался жив после захвата планеты. – Запомните это имя, Аллен. Если на Плинри существует подполье, то руководит им скорее всего именно Лепковский. Кроме того, в боевых действиях там участвовало около трех сотен боевиков «Черного спецназа». Возможно, и они погибли не все.
«Черный спецназ». Услышав эти слова, Кейн невольно напрягся. Встречаться с кем-либо из этого высокопрофессионального элитного подразделения ему до сих пор не приходилось. Великолепно обученные, подготовленные для ведения открытых боевых действий и действий в тылу
врага. Сейчас на Земле их насчитывалось совсем немного. Некоторые сожгли свою униформу и растворились среди обычных граждан. Лишь горстка спецназовцев еще оставалась на действительной службе в Северной Америке и, судя по слухам, причиняла рекрилянам немало беспокойства.
– К вечеру, – продолжал Краточвил, – я попытаюсь узнать имена еще нескольких надежных людей на Плинри. Я дам вам рекомендательное микрописьмо для генерала Лепковского. Конечно, на тот случай, если вы с ним встретитесь. Учтите, иметь его при себе довольно рискованно, но, думаю, оно того стоит.
Немного помедлив, генерал встал и вышел из-за стола. Кейн и все остальные последовали его примеру.
– Думаю, это все, что мы должны были сейчас обсудить. Приходите сюда в шесть вечера, – обратился он к Кейну, – получите остальные документы и дальнейшие инструкции. Мы еще раз все детально обдумаем. Бороду вам лучше пока не сбривать. Не думаю, что вы встретите кого-нибудь из знакомых Риенци, и все же зря рисковать не стоит. И еще, вечером, прежде чем входить в магазин, не забудьте взглянуть на витрину. В случае опасности там будет знак.
– Да, я помню, – сказал Кейн.
– В таком случае, желаю удачи, – генерал протянул ладонь и крепко пожал Кейну руку. – Возможно, сегодня вечером я лично не смогу с вами встретиться, так что, прощайте. И помните, мы очень ценим вас, Аллен. Мы хотим, чтобы вы были предельно осторожны, дабы избежать всяческих неприятностей. И в то же время данная миссия является, может быть, самой важной за последние двадцать лет. Я нисколько не преувеличиваю, говоря, что сейчас от ваших действий во многом зависит будущее Земли. Вы знаете, что добыть информацию силой практически невозможно, а другого шанса тайно отправить кого-то за пределы планеты нам, может, уже не представится. Не подведите нас.
Глядя прямо в глаза Краточвила, Кейн пожал ему руку. Что-то необычное во взгляде генерала привлекало внимание и завораживало. Его удивительно живые, карие глаза благодаря идунину не несли на себе отпечаток тяжелого бремени прожитых лет, но таилось в них что-то еще, нечто такое, чего не мог скрыть омолаживающий препарат. Девяносто два года жизни, тринадцать из которых были отданы войне и двадцать девять – подполью, состарили этот взгляд и наделили глубокой мудростью, перед которой Кейн чувствовал себя совершенным младенцем. Бодрое заверение в готовности выполнить задание, уже чуть было не сорвавшееся с губ, словно затерялось где-то в пересохшем горле.