Черный Шаман
Шрифт:
Онибабо обернулся, чтобы расправиться с помешавшим ему негодяем – и обомлел. Из-под серого, опаленного по краю капюшона на него смотрели до судорог знакомые пылающие глаза демона из джунглей. Бывший капитан громко икнул от ужаса и со всех ног кинулся прочь.
Диверсанты плутали по задворкам, продирались сквозь кусты, карабкались через заборы. Улицы старались миновать поскорее, пересекали наискосок, от проулка к проулку и от подворотни к подворотне. Они давно заблудились, но остановиться, чтоб сориентироваться, куда их занесло, никак не решались. Им все чудился позади топот преследователя.
В конце концов, они сдуру вбежали в такой двор, выбраться из которого представлялось делом наитруднейшим. Слева возвышалось громадное здание не то какой-то фабрики, не то скотобойни. Ворота его были распахнуты настежь, внутри что-то отвратительно лязгало, чавкало и ревело на разные голоса. Входить туда совсем не хотелось. Остальные стороны огораживал глухой глинобитный забор. По его верху опасно поблескивало битое стекло. Лишь в дальнем углу виднелась небольшая арка, а за ней – дверца.
Обширное пространство двора было заставлено деревянными рамами с натянутыми на них шкурами. Возле некоторых рам сидели на корточках женщины в одних набедренных повязках и флегматично скоблили шкуры кривыми ножами. Пяток худых, но крупных псов с рычанием гоняли по земле измочаленную голову зебры. Над шкурами, женщинами и собаками вились огромные рои толстых зеленых мух. Вонь стояла чудовищная.
На колоритную троицу женщины не обратили никакого внимания.
Беглецы скорым шагом миновали кожевенную площадку и нырнули под арку. Дверца оказалась запертой. Чертыхаясь, повернули назад... и замерли. Выход из арки был перекрыт. Псы, секунду назад всецело увлеченные грызней за зебриный череп, переменили субъект приложения внимания. Сейчас они стояли на пути диверсантов, очень агрессивно скалили зубы и рычали. За ними топталась пожилая чернокожая тетка. Помимо набедренной повязки, на ней была только прохудившаяся соломенная шляпа и красные бусы. Да еще абстрактный рисунок на животе – белое кольцо с какими-то отростками.
Кривой скребок в руке полуголой дамы выглядел крайне зловеще.
– Красавица, отзови-ка своих собачек, – миролюбиво предложила Зейла. – А еще лучше, дай нам ключ от этой дверцы.
– Просто так? – скрипучим голосом поинтересовалась «красавица». – Взять – и дать ключ?
Тетка укоризненно покачала головой и присвистнула. Одна из собак гавкнула, сделала маленький шаг вперед. На шее у нее болтался ржавый обрывок цепи, бок розовел лишаем, один клык торчал криво и оттого как-то очень зловеще. Шерсть свалялась, глаза гноились. Словом, псина выглядела донельзя угрожающе, как и положено крупной бездомной собаке.
– Я расплачусь, – быстро сказал Вадим. – Смотри, что у меня есть!
Он показал обладательнице шляпы и скребка прицел от винтовки покойного Джадо.
– О, бинокль! Брось-ка посмотреть.
Вадим, стараясь не делать резких движений, кинул прицел по навесной траектории. Поймав, тетка повертела его в руках, приложила к глазу, зачем-то понюхала и сунула за набедренную повязку.
– Пойдет. Только этого мало.
– Как мало?! – взвыли беглецы в голос.
– Конечно, мало. Бинокль-то сломанный. Всего для одного глаза. Разве у меня один глаз? А вот если буду в него смотреть, точно окривею.
Вадим скрипнул зубами и вытащил купленный недавно амулет.
– Тогда вот.
– Йуругу? – с интересом спросила чернокожая
– Йуругу! Йуругу! Бледный лис! Отличный амулет, просто супер!
– И голубая ленточка имеется?
– Само собой! Голубая ленточка, кусок слоновьего бивня, глаз жабы, картечь. Дыра насквозь, глянь, какая здоровенная! Все как положено. Высший класс, настоящий волшебный предмет. Дохлый колдун его заговорил.
– Да, хорошая штука. Но взять не могу, – огорченно покачала головой малелка. – Он твой. Отдашь – беда будет. И тебе и мне.
Она снова присвистнула. Псы подались вперед еще на шажок. Сейчас до зверюг оставалось около двух метров, и это расстояние отнюдь не казалось безопасным. Зейла прищурилась и положила руку на сумочку с маузером.
– Тогда вот, – засуетился Ирвин. – «Живые» трусы из шкуры хухум. Лучший помощник в постельных утехах. Бешеных денег стоят.
– Мне-то они зачем?
– Так мужу твоему.
– Мужу-то... А что? Дело хорошее... Ты прав, вроде они больших денег стоят, продать можно...
Тут уж бывший сержант не вытерпел и больно ткнул черного соратника локтем.
– Охренел, солдат? – зашипел он на английском. – Ты можешь бояться бешеных собак сколько угодно, но вспомни, сколько стоит эта штука. Да за такие деньги мы этих псов голыми руками задушим...
– Ну так где ваши знаменитые трусы? – возбудилась между тем малелка.
– Порвались они, дырка протерлась, – развел руками Косинцев. – Никакой в них силы больше нету, вред один остался. Импотенция грозит всякому, кто их наденет! Вот он – первая жертва. – Диверсант кивнул на Ирвина.
– У-у-у!
– Проклятая киафу! – взорвалась Зейла. – Сколько можно тут время терять! Что тебе нужно, старуха, от честных людей? Денег?
– Я не киафу, – обиделась женщина. – Я таха.
– Так и мы таха! – обрадовался Ирвин. – Разве не видишь? Эх вы, городские, пока не представишься, узнать одноплеменников не можете. Убери скорей собак. И ключ давай.
– А белый? – с сарказмом поинтересовалась тетка. – Тоже таха?
– Почти. Любовник моей сестры, – заговорщицки подмигнул Ирвин. – Муж у Зейлы совсем старик, злой и противный как гиппопотам. А Вадим – мой русский друг, я его и познакомил с сестричкой. Думал, он Зейлу чему полезному выучит, а вышло видишь как! Любовь! Когда старик Забзугу об их чувствах проведал, нанял душегуба, чтобы всех нас прикончить. Меня за сводничество, а сестру и Вадима понятно за что. Сейчас этот убийца где-то близко. У него нюх волчий. Идет по нашему следу, будто привязанный. Если ты нас не выпустишь, кровь влюбленных будет на твоей совести.
– Он и вас всех может перебить, – добавил Вадим, – как свидетелей. Свидетелей он никогда не оставляет.
История тетке определенно понравилась, задела за живое. А может, ее напугала перспектива попасть в число ненужных свидетелей. Как бы то ни было, она сложила толстые губы в подобие морщинистого пончика и присвистнула. Звук получился чуточку иной, чем прежде. Псы сразу же перестали скалиться и отступили за ее спину, а потом и вернулись к сочной голове зебры.
– Ключа от этого замка у меня нет, – сообщила старая негритянка. – Но отсюда я вас выведу. Да таким путем, по которому ни один преследователь не сумеет пробраться. Во-первых, чужого там не пропустят, а во-вторых, он заблудится без проводника. Только идти придется через живодерню. Не побоитесь?