Черный Шаман
Шрифт:
– Вот он! – На зависть сообразительный негр простер длань в сторону Ирвина. – Настоящий таха! К тому же замечательный геодезист.
– Господин Волосебугу! – обрадовались журналисты. – Простите, что не признали сразу! На Земле так редко появляются репортажи с вашей чудесной планеты. Но мы намерены исправить дело...
– Имя господина президента не Волосебугу, – выступил вперед Вадим, – а Чьянгугу. Ирвин Чьянгугу!
– Как Чьянгугу?! – ахнули репортеры.
– В чем дело?! – с некоторым опозданием зашумели все прочие. – Где президент?
– Сказано
– Чем докажешь, что не самозванец? – выкрикнул из толпы какой-то длинный негр в смокинге и белых кроссовках.
Не говоря ни слова, Ирвин рванул на груди женский китель и обнажил «метку верности», выжженную Черным Шаманом. Змею, кусающую собственный хвост.
– Знак Номмо! – в голос воскликнули присутствующие киафу. – Он и впрямь президент! Господин Чьянгугу, простите, что мы не поверили вам сразу!
Операторы судорожно снимали сенсационную сцену. Корреспонденты приплясывали и повизгивали от восторга. Наверное, представляли себя лауреатами Пулитцеровской премии.
Один лишь верзила в смокинге никак не унимался. Голосом, полным язвительности, он продолжал допрос:
– В таком случае, кто эти остальные люди, мсье?
Но Ирвин уже почувствовал силу президентской власти. Теперь никакой негодяй, хоть бы и в белых кроссовках, не способен был его смутить.
– Это господин Косинцев! – американец, явно рисуясь перед камерами, крепко пожал улыбающемуся Вадиму руку. Левой же рукой он вальяжно приобнял очутившуюся рядом Лубилаш. Девушка наконец дождалась съемок и теперь буквально цвела от восторга, ослепляя народ белоснежной улыбкой. – Министр... министр... э-э-э...
– ...Премьер-министр, – пришел тот на помощь другу. – Скромный председатель здешнего правительства, Вадим Косинцев.
Присутствующие оценили чувство юмора господина Косинцева, о чем сообщил многоголосый смех, веселый гомон и аплодисменты.
– Да, верно, – согласился Ирвин. – Это я и хотел сказать. Между прочим, мы с нашим скромным премьер-министром только что собственными руками ликвидировали пресловутого Черного Шамана, известного также под кличкой Потискум. Вместе с остатками его банды. Ликвидировали без остатка, простите за каламбур. Свидетелями могут служить вот эти почтенные мужи, губернаторы трех восточных провинций Дагона.
Обрадованные старейшины закивали, бряцая амулетами и бусами. Но долговязого подонка в смокинге не проняло и это.
– А вы, мадам? – ехидно обратился он к Лубилаш. – Уж не супруга ли вы президента?
Девушка улыбнулась еще шире и подняла на правителя страны влюбленные глаза, в которых тот без труда разглядел все, что ему хотелось.
– Да, это моя молодая жена, – горделиво молвил бывший диверсант. – Принцесса!
– А вы тогда кто? – Репортеры повернулись к мужественной амазонке Зейле. – Вероятно, спутница жизни господина премьера Косинцева?
Один
– Разумеется, она самая, – нашлась Зейла и выполнила что-то вроде книксена. По чести говоря, книксен получился довольно неуклюжий, но Зейлу это не смутило. Она скользнула Вадиму под локоток и промурлыкала: – Что же ты, милый, не представляешь журналистам свою любимую супругу?
– Э... да... Позвольте изволить, – залепетал тот растерянно, – любить и жаловать... Моя благоверная и законная мадам...
– Зейла Косинцефф!
В одночасье сиганувшая из капралов в премьерские жены негритянка ослепительно улыбнулась в объективы.
– И, наконец, главное действующее лицо сегодняшних переговоров. Господин Мвере-Бижи с супругой, – представил Ирвин Потрясающего Пальмы. – Вице-президент Дагона от народа таха. Рад сообщить: мы с ним только что заключили мирный договор. Конфликт между племенами таха и киафу исчерпан. Окончательно и навсегда!
Это торжественное и очень важное заявление привело присутствующих в подлинный экстаз. Люди обнимались и целовались, не стыдясь слез радости. Корреспонденты тараторили без умолку в голокамеры. Полковники Петунин и Велтенбранд, до сих пор хмуро взиравшие на церемонию – уж они-то знали, кто такие эти самозванцы, – просияли и начали показывать им большие пальцы. Велтенбранд шепнул что-то офицеру в форме капитана KFOR. Тот кивнул, вскинул ладонь к козырьку и строевым шагом приблизился к Ирвину.
– Господин президент! – отчеканил он. – Госпожа Чьянгугу! Господин премьер-министр! Разрешите представиться, капитан Перье. Командир дагонской гвардии. Готов присягнуть на верность президенту!
– Клево, чувак. Принимается, – потрепал капитана по плечу Ирвин.
Примеру Перье тут же последовал какой-то робкий чернокожий генерал. Оказалось, главком авиации, артиллерии и егерской службы.
Лишь один человек не разделил всеобщего ликования – долговязый негр в смокинге и белых кроссовках. Он как деревянный идол стоял среди счастливых дагонцев, и лицо его было искажено брезгливостью.
– Эй, мужик, – поманил его президент Чьянгугу. – Come on. Теперь твоя очередь отчет держать. Ты-то что за птица, мать твою?
– Это всем известно. Я министр внутренних дел Вучаба!
– Ух ты! Что, и правда министр? Настоящий?
Вучаба смерил Ирвина высокомерным взглядом.
– В отличие от тебя, самозванец.
– А вот это ты не подумав ляпнул, чувачок, – поскучнел Ирвин. – Премьер-министр, скажи-ка, в твоем штате имеется некто Вучаба?
– Отродясь не было никакого Вучабы, – пожал плечами Вадим. – Что за дурацкое имя? Вспоминаю, правда, донесения от секретного агента Ихуси. Дескать, существует во дворце некий пособник Черного Шамана. Особые приметы... – Косинцев окинул начавшего сереть негра изучающим взглядом. – Высокий рост, наглая манера держаться... Склонность к светлой спортивной обуви в сочетании с классическими костюмами. Неужели это он?