Черный рыцарь
Шрифт:
Изумлению ангела, не было предела, когда он увидел то, что его крылья живы здоровы, чувствуют себя великолепно и парят под потолком предбанника. Еще больше он удивился тому, что может управлять им дистанционно. Эксперимент окончился удачно. Надев на голову Уриэля черную, вязанную шапочку, я вручил ему пару прочных шерстяных перчаток и пригласил войти в парилку, что он и сделал беспрекословно.
Натянув шапочку на уши, я и сам шагнул в парилку. Жар в бане был такой, что у меня тут же зашевелились и затрещали все волосы на теле. Банька была протоплена просто на славу, но поскольку топилась она по черному, то на стенах и потолке осел толстый слой копоти,
Вдоль пяти стен в бане стояли полки, поднимавшиеся вверх широкими ступенями. На полу стояли бадейки с горячей и холодной водой, а по центру высилась здоровенная печь-каменка с большим чугунным котлом, рядом с которой стоял черпак с длинной ручкой. Когда мое тело привыкло к жару я, взяв Лауру за руку, полез на полок. Как только рука девушки оказалась в моей, она немедленно стала испытывать то же самое, что испытывал и я сам. На её загорелом теле быстро выступили бисеринки пота, которые стали быстро превращаться в капельки и вскоре побежали струйками. Лаура сидела и боялась пошевелиться, ведь только теперь она почувствовала жар парилки и каждое движение обжигало её загорелую кожу.
Уриэль, который поднялся на полок вслед за нами, поначалу тоже ничего особенного не почувствовал, но когда он, повинуясь моему жесту сел рядом и я взял его за руку, уже спустя несколько минут он стал тихонько подвывать:
— Мессир, ты уверен в том, что назвал все имена смерти? По-моему, именно это ты пропустил. Ой, у меня кажется задница загорелась, ой, мамочка, с меня сейчас шкура слезет.
Лаура уже стала привыкать к жаре и даже, кажется, стала получать от этого удовольствие. В парилке, по всем полкам сидели мужчины и женщины и с удивлением смотрели на чистые, светлые стены, сложенные из толстых липовых бревен. Когда я взглянул на старика, изрубленного кем-то в капусту и его синеволосую спутницу, то вытаращил глаза от изумления.
У этой великолепно сложенной малышки ноги от верха бедер блестели живым серебром, искрящимся при свете магических светильников, крошечными чешуйками. Выше маленьких, розовых пяток, прямо на ахиллесовом сухожилие, у девушки росли маленькие, ярко-алые лепесточки, очень похожие на плавники красноперки. В том, что эта красавица была магическим существом, а не просто экстравагантной особой, умудрившейся выкрасить свои длинные волосы в синий цвет, я мог легко убедиться лишь взглянув на нижнюю часть её очаровательного животика, где красовался маленький ультрамариновый треугольник. Лаура, видя что я заинтригован этой малюткой, тихо сказала мне:
— Милорд, это русалочка.
Кивнув головой, я отпустил руки Лауры и Уриэля. Незаметно для них я сотворил еще одну магию и теперь они уже были полностью во власти парилки. Приседая и охая, я осторожно подошел к каменке. Бадья с пивом, смешанным с водой, стояла рядом, но никто еще не лил воды на камни.
Взяв в руки здоровенный ковш, я набрал в него разбавленного пива и стал поливать им каменку. Вода испарялась мгновенно, не с шипением, а со свистом. Баню заполнил крепкий, ядреный хлебный дух и температура в ней сразу подскочила. Тех добрых молодцев, которые уже взобрались на самый верх полков, мигом
Через несколько минут уже Садко отважился пошевелиться и плеснул пивка на каменку сначала один ковшик, потом другой, третий и так далее, пока дверь с треском не вышибло паром настежь. Старик, иссеченный в какой-то жесткой битве, удовлетворенно крякнул и радостно пробасил:
— Сегодня очень хороший пар, гере Садко.
Тем временем я совсем уже согрелся и решил взяться за своих спутников всерьез. Для начала я собирался как следует обработать Лауру, а уж потом пройтись по Уриэлю. Сунув в кипяток два дубовых веника, я подождал несколько минут, пока лист распарится, а затем велел девушке лечь на живот и принялся потихоньку массировать её тело горячими вениками.
Когда тело Лауры стало краснеть, я стал помаленьку нахлестывать. Через несколько минут она уже стонала под ударами веников, но это вовсе не был стон боли. Велев своей подруге перевернуться на спину, я основательно обработал её с фасада, после чего подал ей руку и шлепнув по раскрасневшейся попке, отправил в предбанник, наказав быстро выбежать на свежий воздух, окунуться ненадолго в реку и возвращаться назад. Уриэль, глядя на меня с ужасом, спросил:
— Мессир, ты и меня решил подвергнуть наказанию?
Загнав ангела повыше, я взялся за него со всей энергией, на которую только был способен. Вскоре мне на помощь пришла Лаура и мы принялись обрабатывать его в четыре руки. Веники так и мелькали в воздухе, по всей бане раздавался свист дубовых листьев и громкие стоны парильщиков, их восторженное оханье и веселые прибаутки.
Пока ангел приходил в себя, я еще раз прошелся вениками по раскрасневшемуся телу своей подруги и, взобравшись на полок на самую верхотуру, велел ей и Уриэлю, как следует пройтись вениками по моему телу. Минут десять я выдержал точно, но потом все-таки свалился с полка вниз и, позвав за собой Лауру и Уриэля, зайцем метнулся к выходу, чтобы выбежать на улицу и броситься в воду.
Вслед за мной вылетели из бани и бросились в реку, красные, как хорошо сварившиеся раки, Лаура и Уриэль. Ангел все время старался нырнуть поглубже и выныривая причитал. Белоснежные крылья кружили над ним, словно огромная бабочка. Немного охолонувшись, я потащил их из чистых, прохладных вод реки Колядки к берегу, а нам навстречу уже бежали мужики и девки, к раскрасневшимся телам которых прилипли темные, бурые, дубовые листья.
Парильщики бежали к реке с подвываниями, причитая на бегу и охая, и прыгали в воду без малейших раздумий. Войдя в предбанник, я налил в три небольших, липовых ковшика пива и три маленькие стопки водки. Выпив свою рюмку, я с удовольствием осушил ковшик и сел на лавку. Уриэль с сомнением посмотрел на рюмку, покрутил носом, но все же выпил прозрачную, как слеза, смирновку, залакировав её пивком.
На лице ангела тотчас появилось блаженное выражение и он плюхнулся на лавку, призвал к себе свои крылья и они встали перед ним, уперлись в густо устланный ржаной соломой земляной пол и принялись трепетать перьями, изображая из себя райский вентилятор.
Вскоре вернулись все остальные и с удовольствием хлопнули кто по рюмашечке водки, а кто и по две. Даже миниатюрная русалочка, которую я все время разглядывал, и та выпила водки, но от пива отказалась. Уриэль, который все еще никак не мог сообразить в чем же дело, спросил меня: