Черный риэлтер
Шрифт:
— Это что у тебя тут за живопись? — спросила она.
— Нортюрморт.
— А серьезно?
— Да, Попов вчера калым подкинул. Не знает, чем меня загрузить, лишь бы я Сонькой не занимался. Слыхала про Торского душителя?
— А, что-то в газетах было. Задушил несколько женщин…
— Да, и все в одном месте, примерно в одно и тоже время, вечером. Вот, вчера приехали парни из торской уголовки. Там, видно, с кадрами вообще дело хреновое. Самому опытному оперу лет двадцать семь, не больше. Попов на совещании в области похвалился, что у него есть мент, который уже брал маньяка. Торские тут же попросили помочь
— Есть, конечно. Дать?
— Да, что-то голова раскалывается.
Ольга принесла ему цитрамон, налила себе чая и ушла. Она слышала, как Юрий звонил куда-то, что-то долго расспрашивал. Через полчаса он позвонил снова. Потом еще раз, долго беседовал, что-то расспрашивал, прихахатывал над словами собеседника.
Когда поздно ночью предельно уставшая Ольга зашла на кухню, то Астафьев сидел перед своим чертежом, и с каким-то непонимающим видом рассматривал лист бумаги, исписанный его же собственным подчерком.
— Ну, ты ложиться не собираешься? — спросила она.
— Счас лягу. Позвоню только еще раз.
Он набрал номер междугороднего телефона, и, когда в трубке зазвучал искореженный проводами и расстоянием голос, то Юрий начал первым делом извиняться.
— Олег, извини, конечно, что так поздно звоню. Но, завтра можешь подъезжать. Я просчитал возможные варианты, кое-что сходиться. Хорошо, завтра жду.
— Неужели вычислил? — удивилась Ольга.
— Да, — ответил Юрий, и, выхолостив из упаковки таблетку цитрамона, закинул ее в рот. Глянув на упаковку, Ольга ахнула.
— Ты, что, Юрка, выпил шесть таблеток? Ты что, с ума сошел?!
— Да, что с них — никакого толка нет. Как башка болела она, так и болит. Пошли спать.
Ольга, просыпаясь среди ночи, слышала, как Астафьев стонет во сне.
"Надо вести его к врачу", — твердо решила она.
ГЛАВА 14
Софья, войдя в незапертую квартиру, первым делом осмотрелась. Бывший офицер ВДВ Иван Макарович Соков хоть и находился в долгосрочном запое, но вещи свои, вопреки словам Копчика, еще не продавал, и водку пил приличную, дешевенькую, но не осетинского разлива. На стене висело несколько фотографий: вот бравый офицер в берете и тельнике на фоне гор, вот он с друзьями там же. Вот свадьба, и он еще курсант, и жена в белоснежной фате. Вот Соков и его дети, вот жена с детьми. Софья от паспортистки уже знала, что жена развелась с десантником, выписалась из квартиры и уехала куда-то в Сибирь, к детям. Это не вполне устраивало Зубаревскую, все-таки родня у будущей жертвы была, но прощупать одинокого, сильно пьющего майора ВДВ стоило.
Сам он в это время спал на диване в зале. Но, словно почувствовав, что к нему пришли, именно в этот момент хозяин дома зашевелился, и, коротко простонав, сел. По сравнению с фотографиями Соков заметно раздался вширь, лицо стало почти круглым, сзади образовалась проплешина. Но кудрявый чуб и усы скобочкой еще придавали ему некий, чисто мужской шарм.
— Рота подъем! —
— Ты кто? — спросил он Соньку.
— Я? Соней меня зовут, соседка я твоя, из четвертого подъезда. Ты, что ли, квартиру продавать хотел?
Десантник изумился.
— Я-я!? Да ты что, с ума сошла? Я знаешь, каким потом и кровью квартиру это добыл? Двадцать пять лет по казенным квартирам да казармам! Двенадцать гарнизонов за это время сменил, от Мурманска до Ашхабада. А ты — продавать! Я тут каждую досочку прибил, каждый сантиметр переделывал. Продавать! Иди ты на хрен!!
Другой бы на месте Соньки от такого «посыла» бы сконфузился, но, только не она.
— Чудак, зачем тебе такая большая квартира? Жена от тебя ушла?
— Ну, ушла, и что?
— А то. Без нее ты все равно не проживешь, да ведь?
Тут офицер сдулся, повесил голову.
— Это точно. Не могу без Надьки, не могу. Пока рядом была, вроде так и положено. А как нет ее — все, не могу. Привык, что ли? Столько баб кругом, а мне только ее надо. Пока офицерил, говорить нечего, бывало, ходил на сторону. Что там, закинул в горы на полгода, потом любая коза покажется красавицей. А счас все, как отрезало. Только Надьку надо.
— А что ж ты тогда развелся с ней?
Майор скривился.
— Я? Я с ней не разводился. Это она со мной.
— Значит, было за что. Да ведь?
— Да было, — он обхватил голову руками, — дурак! Прижал тут одну в гараже, соседку, а Надька застукала. Ну, а там и понеслось. Она меня из дома выгнала, я в запой, в гараже жил все лето. Потом, очухался — уже холостой, без жены! Свобода, мать ее за ногу!
— Она к детям, что ли уехала? — спросила Сонька.
— Ну да, в Пермь. Она давно уже пилила меня, чтобы туда переехать. Ну, и что она убралась туда, корова?! Счас только мешается там! У них уже всех семьи, а она еще приперлась, гордая! Шестая на двадцать пять квадратных метров.
Идея, мелькнувшая в голове Софьи, пять минут назад, к этому времени оформилась окончательно.
— Эх, мужик! Знаешь, что бы я на твоем месте сделала?
— Ну и что?
— Продала бы ее нахрен, эту квартиру, — она кивнула головой на стены, — да с деньгами бы, трезвым, одетым с иголочки, приехал бы к жене. Там бы купили квартирку и детям бы не мешали, и сами бы рядом с ними жили.
В глазах полупьяного офицера появилось выражение осознания этой мысли. Похоже, он оценил ее. Софья поднялась со стула, похлопала его по плечу.
— Подумай над этим, солдатик. Я это быстро смогу сделать. А пока давай, выпьем, что ли, за твою жену.
— Давай! — согласился майор. Через полчаса он уже лез к Софье обниматься, пробовал ее даже завалить на диван, но она легко справилась с его пьяными претензиями, и вскоре Соков уснул. Тогда она закрыла входную дверь и уже спокойно, тщательно проверила все документы отставного майора. Удостоверившись, что в паспорте все как надо, она забрала его с собой, а так же сунула в карман записную книжку и ключи от квартиры. Через два часа она ключи и паспорт вернула. Она уже его многократно отксерила, сделала на рынке точно такие же ключи. А вот записную книжку, с телефонами жены и детей, ликвидировала совсем. Так, чтобы отставной майор уже никогда не мог бы до них дозвониться.