Черный разлом
Шрифт:
– А причём тут железо? Оно что? Пропиталась негативными эманациями.
– Угадал. Самыми что ни есть чёрными. Потому как, попалась однажды им настоящая ведьма, утопить её не утопили, но она наслала проклятие на это болото. А через двести лет, а может и триста, кузнец и взял оттуда кусок железа, и выковал этот клинок. И проклятие распространилось и на меч, – он хлопнул своей ладонью по моему плечу, от чего я невольно пошатнулся. – Не горюй! Проклятье распространяется только на людей! Ведьма была не настолько сильна, чтобы её месть смогла одолеть оборотня.
– Фу, – вытер я пот со лба. – А суть
– А, ерунда. Просто любая рана нанесённая владельцу этого меча становилась смертельной, а душа после смерти втягивалась в клинок. Этот меч так и прозвали: Скофнунг – могила двенадцати берсерков. По числу самых знаменитых владельцев этого меча, они считали себя непревзойдёнными фехтовальщиками, поэтому охотились за этим мечом. Правда, не думали, что даже невинная царапина, при заточке клинка, становилась последней в их жизни. – Он уселся на свой чурбак, на котором сидел во время наших занятий. – А теперь выбрось из головы всю эту дурь, и очисти сознание. И так уже половину урока потеряли.
Наше занятие закончилось очень поздно, будь я человеком, я бы без фонаря, наверное, никогда бы не вышел с полянки, а так, это не составило мне большого труда. В доме все спали, кроме Антуана, он, не отрываясь, смотрел какой-то новый фильм про Дракулу. Раньше я бы тоже посмотрел его, но сейчас ничего кроме смеха эти фильмы у меня ничего не вызывали, а смеяться сейчас не хотелось, голова просто раскалывалась от ментальных уроков Ург Кха. Поэтому, пожелав спокойной ночи вампиру, я поднялся на второй этаж. Мерный рокот храпа Олафа действовал, как ни странно убаюкивающее, сполоснувшись под душем, я тоже лёг спать.
…Разбудил меня громкий шум разнообразных голосов, нестройно орущих песню на незнакомом языке. Протерев глаза, я понял, что проснулся не там, где лёг спать. Вместо моей маленькой, но уютной комнатки, я оказался в большом зале, на широкой деревянной лавке. В центре зала находился длинный и массивный стол, а за ним сидели бородатые, и не очень могучие мужики в старинных кольчужных доспехах, песня которых меня и разбудила. Встав с лавки, я, стараясь как можно более незаметно, подкрался к наиболее адекватно выглядящему парню, чуть старше меня, и дотронулся до его плеча. Ко мне повернулось молодое, и по-своему красивое и мужественное лицо, единственное, что, на мой взгляд, портило его, так это маленькие и тоненькие усики, как у таракана.
– Привет! – поздоровался я. – Не скажешь, где я?
– Je ne comprends pas! – покачал он головой, и улыбнулся. От чего его усики встопорщились.
– Чёрт! Не русский! – выругался я от досады, и не заметил, как за столом всё стихло. И эту тишину прорезал могучий бас.
– Парень, ты, что здесь забыл? Тебя, что? Убили!? – спросил меня чернобородый великан в рогатом шлеме.
– Спать живым ложился! – ответил я, и сглотнул комок в горле: Вроде?
– Дак проснись и проверь! Если голова отдельно от тела, значит, тебе не повезло! – проревел огромный рыжебородый верзила и заржал, как боевой конь. Его смех подхватили почти все, кто сидел за столом.
– Заткни пасть, Стирбьёрн! Твои шутки здесь не уместны! – вызверился на него чернобородый великан.
– Да я чё, я ни чё! Пошутить уже нельзя! – опустил голову тот, кого назвали Стирбьёрн.
–
– Ты прав, Буревой! – кивнул ему чернобородый великан, похоже, он был главным среди этой братии. – Представься отрок!
– Э-э, – только и смог выдавить из себя я, когда увидел, что все уставились на меня. – Михаил Георгиевич Бероев.
– Бьёрнбэйн Мудрый. – Сказал великан и сел.
– Гуннар Оберукий Убийца! – произнёс сидевший справа от него здоровяк, с бородой, заплетённой в две косы. И по часовой стрелке, эти суровые и не очень воины, начали вставать и представляться.
– Барт Моржовые клыки. – Весело оскалился мужик, у которого и впрямь, оставшиеся два верхних зуба, отсутствие бороды, но густые усы, делали его очень похожим на моржа.
– Асбьёрн. – Произнёс седой могучий дед.
– Хроерек Могучий.
– Оттар Ужас воинов. – В отличие от предыдущих могучих и огромных викингов, этот отличался более сухим телосложением, да и ростом он уступал даже мне.
– Рагнар Сильный. – У этого викинга борода была не просто рыжей, а огненно-красной. Да и телосложением, этот викинг смахивал на перекаченных качков из американских мультиков.
– Стирбьёрн Сумасшедший. – Назвал своё имя тот самый рыжебородый верзила.
– Торбьёрн Кровавая Секира.
– Ингвар Воинственный.
– Ормстейн Железный.
– Буревой Жихаревич. – Произнёс мой земляк в кольчуге.
– Мстислав сын Вадима. – Назвал себя ещё один земляк.
– Франсуа Нулевой. – Грустно улыбнулся усатый француз.
– А почему нулевой? – спросил я его.
– О, это очень грустная история. В тысяча семьсот одиннадцатом году, на наш дом Бурбонов обрушилось несчастье. Умерли все, кто должен был стать королём Франции, остались только я и мои младший двухлетний братик Людовик. Я уже был достаточно взрослым и хорошо фехтовал, на этом меня и подловил герцог Орлеанский, я всегда знал, что он есть нехороший человек, но не удержался, когда он подарил мне меч, который у тебя. – Вздохнул Франсуа. – Я заигрался с клинком, а так как мои руки были, не привыкши к тяжёлым мечам, то когда делал финт, случайно порезался. И вот я здесь.
– Значит, ты брат Людовика Французского. – Вспомнил я урок истории.
– Да…
– Ладно, француз, потом расскажешь свою историю. А сейчас Михаилу надо узнать историю и свойства меча. – Перебил Франсуа Бьёрнбэйн Мудрый. – Слушай, отрок. Все те, кого ты здесь видишь, кроме француза, гонялись и искали этот меч. По преданию он давал своему владельцу все знания своих хозяев. Я был ещё безбородым юнцом, когда услышал о нём, и понял, что этот меч нужен мне как воздух, ведь если честно, то я кроме топора больше ничем не владел. У меня появился пушок на подбородке, когда я нашёл этот клинок, я купил его в оружейной лавке за большие деньги, он и правда, дал мне умение мечника. Я ходил с ним по морям и фьёрдам, грабил церкви и города, и я не знал поражений, пока не встретил Гуннара. Он владел двумя секирами, и смог одолеть меня в бою. И перед смертью я понял, меч даёт своему владельцу только одно, и теперь тебе предстоит выбор.