Черный призрак
Шрифт:
— А что случилось? — Все время ругани и крика я отдыхал, устроившись на дереве, — воспользовался благоприятным моментом. Все-таки уже часа три по лесу ходил, устал с непривычки. — Стоило ли так ругать природу — мать нашу!
— А вы, юноша, так и не поняли, из-за чего этот сыр-бор?
— Нет, не понял. По-моему, ничего не случилось, лес тот же, деревья тоже.
— Взгляните сюда. — Профессор ткнул пальцем вниз. Я увидел сорванный мох рядом с его кирзовым сапогом, испачканным в зелени, а под ним след ноги примерно моего размера; приглядевшись, понял, что это мой след. У моих ботинок точно такой
— Похоже на отпечаток моих военных ботинок, — кивнул я. — Только непонятно, откуда он здесь взялся?
— Не он откуда, а мы. — Сергей Сергеевич сделал пару шагов и показал на куст. — По кругу идем уже третий раз, я и веточку вон на том кусте заломил, как только почувствовал неладное. Взгляните. Специально сломал дважды, зверь так не ломает.
Ветка действительно оказалась надломлена в двух местах.
Похоже, что мы действительно заблудились. Забавно только то, что профессор в своем промахе стал винить кого-то другого, в данном случае лешего, словно тот и на самом деле существует.
Впрочем, мне-то какая разница? Хочется ему считать виновным во всех своих бедах кого-то другого, пусть считает, главное, чтобы дорогу больше не терял.
— У меня компас есть.
— А… — Профессор мрачно обошел куст, на котором была заломлена ветка, и пошел дальше к высокому дереву. — Не поможет он нам, если леший балуется. К тому же в этом лесу ни один прибор не работает.
— Компас есть компас, его стрелка всегда на север показывает, и это не прибор, в нем электроники нет, — возразил я. — Скажите, в каком направлении идти, я буду смотреть на стрелку и корректировать наше движение при необходимости.
— Неужели все так просто? — Сергей Сергеевич как-то странно ухмыльнулся. — Нам нужно на запад. Покажите направление, с удовольствием воспользуюсь вашей подсказкой.
Я с готовностью выхватил нож и посмотрел на рукоять, потом растерянно развел руками:
— Что-то не то здесь, наверное, выход железных руд…
Стрелка крутилась по кругу, причем сначала справа налево, потом слева направо, чтобы окончательно меня запутать, а заодно и унизить перед профессором, который, взглянув на компас, ехидно ухмыльнулся.
— Нет здесь ни руды, ни излучения, а есть зловредный леший, которому почему-то не нравится, что вы в его местах оказались, юноша.
— Почему это именно я ему не нравлюсь? Может, как раз вы его раздражаете? — Я ответил только потому, что решил подыграть. Давно известно, с психами не нужно спорить, наоборот, следует потакать их иллюзиям. — Это вы матерились на него, а не я, ко мне, думаю, у него претензий нет, мы с ним незнакомы.
— А как его иначе остановить, если не ругать? Надо показать, что мы разобрались, кто нас по кругу водит. И говорить нужно на языке, понятном любому. Мат — универсальный язык для общения с нечистью, они его хорошо понимают. Надеюсь, после моей речи мешать нам больше не станет, он обычно понятливый — если понял, что его раскрыли, то уходит…
— Если бы ваш выпад подействовал, то стрелка на компасе остановилась бы, — заметил я. — А она все еще крутится, значит, по-прежнему где-то рядом ваш… этот… леший.
— Она
Я пошел за ним, с подозрением косясь по сторонам. А куда деваться? Отсюда мне обратно до деревни дороги не найти — ни с компасом, ни без него. Вокруг одни и те же деревья, сосны да ели, высокая трава, мох да кустарник. Как дорогу определить без компаса и звезд? Хорошо в городе: на домах названия улиц пишут, а здесь в лесу блуждай с лешим или без него, пока случайно на просеку не выйдешь или на что-то другое, сделанное людьми, — например, грунтовку.
Кстати, отсюда, думаю, и народные поверья появились. Если заблудился, то ищи виновного. А кого найдешь в лесу? Правильно — ищи лешего, то бишь лесного человека.
Сергей Сергеевич остановился и достал из котомки пластиковую бутылку со своим эликсиром. Интересно, как его самогон пластик до сих пор не проел? Крепости в нем градусов семьдесят, как в абсенте, а то и больше.
Правда, плохого ничего об этом горячительном напитке сказать не могу. Чувствовал я себя после него прекрасно. Вчера была жизнь не в радость, сил оставалось только на то, чтобы умереть, а сегодня уже отмахал тридцать верст по глухому лесу, и все нипочем.
— Будете, юноша?
— Почему бы и нет? Можно и выпить. А долго еще идти?
— Идти до конца дня.
Даже засмеялся от неожиданности.
— Это как армейская присказка — копать отсюда и до обеда. А у вас, профессор, — топать отсюда и до вечера?
— Может, и раньше придем, леший вроде отвязался, к черному лесу подходим, а я в него без выпивки не захожу и вам, юноша, не советую. Беда там живет, и не одна, а с десяток…
Он выпил пару глотков и протянул пластиковую бутылку мне, я тоже выпил, а потом запил водой из армейской фляжки.
— А что в этом лесу не так?
— Все в нем не так, в этом лесу частенько туманы бывают, а после них разная живность остается. Умирать-то она умирает со временем, только в это время в него лучше не заходить. Страшно мне всегда бывает, когда к нему подхожу.
Меня эта фраза удивила — думал, только мне не по себе. Местные жители по идее уже должны были привыкнуть к особенностям своего ландшафта и всякой живущей в нем гадости, а не пить самогон перед походом в свой лес.
— Что ж мы тогда этим путем пошли?
— А другой дороги здесь нет. Обойти черный лес не обойдешь, болото не даст, оно здесь старое, тяжелое, утонуть легко. Многие люди погибли, особенно в те времена, когда только селиться начинали. Тогда люди из двух деревень через трясину решили гать проложить, чтобы удобнее и быстрее друг к другу добираться, да ничего не получилось, потому что мужики стали один за другим тонуть…
— Леший постарался? — Это я так пошутил. Забавно мне было все это слышать. Не знаю, когда здесь гать строили и люди гибли. Но, на мой взгляд, лучше бы пригласили мелиораторов, те вокруг болота отводные каналы бы прокопали, и лет через десять от болота никаких следов бы не осталось — копай себе торф да дороги строй. Всем польза. — Деревенских баб пугал да запутывал? А мужики сами испугались?