Черный портер
Шрифт:
Чингиз улыбнулся. Он хотел что-то сказать, но, но их позвали к столу.
В доме угощали по-русски. Баварская семья предложила бы сначала напитки: вино, пиво, разные соки и минеральную воду в изобилии с небольшими дополнениями, а потом через часок два пригласила к ужину.
Инга же подала на стол многочисленные закуски, салат оливье, нарезанную селедочку и скумбрию. Затем наступила очередь основного блюда и все с аппетитом принялись за домашние котлеты и картошку с грибами и луком. Наконец, после чая со сливовым пирогом, Чингиз начал
– Стефан Германевич, не зря Генрих с вами советуется о беседке! Беседка, она где будет стоять? В саду. А Марта говорит – я сам немецкого не знаю – фамилия у вас говорящая. И как раз про сад!
Дед помолчал. Все выжидательно смотрели на него. Прошло несколько минут и наконец он улыбнулся. Его обветренное лицо в глубоких морщинах, лицо человека, много работавшего на воздухе, смягчилось. В серых глазах промелькнуло удовольствие. Он хорошо поел. К нему пришел знакомиться дочкин босс. У него дом – полная чаща. Во всем порядок. Не стыдно и показать. И вот теперь вопрос этого начальника… Очень приятный, вообще, вопрос!
– Фамилия? Фамилия-то наша… В начале, точно, садовник был. Как не быть! И видно, плодовыми деревьями занимался. Примерно так. Это, видите, здесь у многих. Фамилия от ремесла. Пекари, мясники, кузнецы, садовники, плотников одних… Слышали, наверно, в России – Тишлер да Циммерман. Это ж плотники! Ну, «ман», понятно – кто. Человек, мужчина. А «циммер» – комната и «тиш» -стол. Вот и получается человек, который делает комнаты да столы. Но я про садовника не знаю. Зато про прадеда нашего…
И он опять замолчал. И тогда все дружно загомонили.
– Отец, расскажи гостю, интересно! Это же такая история! Не каждый может похвалиться. Праздник сам какой! Самый большой на свете. Сейчас про него во всем мире знают. Это шутка ли сказать Октоберфест и мы, наша семья среди основателей!
– Какой праздник? Как вы сказали? Что такое этот самый бер и… дальше как будто… тест? – переспросил Чингиз.
В ответ наступила тишина. Потом раздались неуверенные смешки. Наконец, хозяйка спросила.
– Чингиз Эминыч, вы шутите? Быть не может, что вы… Нет, правда, что ли?
Истина, голая как…
Да, он не знал. Трудно поверить, но это так. В самом деле, даже не так удивительно, что человек, не знающий языка – ни одного слова! – живущий в городе наездами, пусть и долго, осень привыкший проводить на море, нечего не слышал о главном баварском народном празднике. Главное, пожалуй, не в том, что он отсутствовал в сентябре и октябре. Что пива не пил и не любил.
Вот же сказал Довлатов, в ответ на вопрос, отчего не пишет об Америке, хоть живет здесь уж десять лет, примерно так.
– Да я живу не в Америке, а на Брайтон бич!
Ну, пусть на Брайтон бич. У него все же была своя семья, знакомые если не приятели, собутыльники в конце концов… А у Чингиза в Мюнхене кроме обслуги Ленц, по существу и не было никого. Он не был совсем уж нелюдимым. Ездил в Баку,
Да и потом – женщины! «Хорошие и разные», как пелось в одной песне его молодости. Кое-кого он в Мюнхен тоже возил. Ну, что тут долго разговаривать. Не знал, и все тут. От деда впервые услыхал.
– Видите какое дело, Бавария была когда-то королевством, – начал старик. Слушатель очень удивился, но вида не подал и переспрашивать не стал. Он и об этом слыхом не слыхивал. Как – королевство? Такое чуднОе слово, детское сказочное, как Золушка, Снегурочка и феи, было не его лексикона. Что Германия – государство, он понимал. Но…
А дед, тем временем, рассказывал дальше.
– Раз королевство образовалось, значит у него появился король. Король, как водится, женился, родился сын, который, пока папа не стал королем, был сыном курфюрста – тоже, неплохо, вообще-то говоря. Но теперь он сделался принцем.
Кронпринцу по имени Людвиг однажды тоже настала пора жениться. Невеста Терезе была родом из Саксонии. По поводу свадьбы собирались устроить празднества и народные гулянья. Об этом теперь и поговорим подробнее.
Жил был кучер! Ему пришла пора в армии служить. И вот…
История вопроса
У Чингиза был кабинет. И в нем – красивая удобная кабинетная мебель. Стол полированного дерева на львиных ножках. Шкафы.
У него все было! Использовал он это ВСЕ или нет, другой вопрос. Ну, например, вот – ноутбук. «Мальчик» купил. Мальчик показывал ему картинки. Сам Мамедов этой штуки побаивался. Но мы отвлеклись.
На этот раз на полированной столешнице лежала красивая красная папка аккуратно сброшюрованных бумаг. Обычно, на ней не наблюдалось ни пылинки, но и никаких других признаков жизни – только стоял прекрасный письменный прибор, полученный в подарок. Да… А теперь хозяин устроился в удобном кресле, с минуту полюбовался на труды своего референта, хоть ему бы в голову не пришло его так именовать, надел очки и приступил.
На первой странице крупным жирным шрифтом с петитом было написано:
Наполеоновская Германия Странно звучит, не так ли? Немецкая интеллигенция с энтузиазмом
восприняла первые шаги французской революции. Кант приветствовал ее из Кенигсберга, назвав заслуживающей восхищение попыткой искоренить произвол и установить верховенство закона. Победу французов восславил и молодой Фихте. В некоторых буржуазных кругах Нюрнберга отмечали день падения Бастилии -14 июля. Когда Германузская армия появилась на берегах Рейна, многие немцы оказали ей радушный прием.
Государства средней и южной Германии по своему выиграли от управления наполеонидами. Был введен Гражданский кодекс, запрещены корпорации, признана свобода вероисповедания, отменены государственные привилегии.