Черный лед
Шрифт:
Этого не должно произойти. Если у него еще осталась хоть капля здравого смысла, он должен, игнорируя и предчувствия, и всякую прочую чушь, забыть этот эпизод и заняться делом. Ликвидировать Кристоса, а затем проверить, действительно ли Томасон собирается убрать также и его самого.
Но сейчас ему не до здравомыслия. И он не сделает ни шага к цели, пока не убедится, что его невольная подопечная находится в безопасности.
Хлое незачем было задавать дурацкие вопросы вроде «что ты имеешь в виду?». Она точно знала,
Она уже перешла предел, за которым ужас был над ней не властен.
— Затем Бастьен и привел тебя сюда? — спросила она. — Потому что сам не мог этого сделать?
— Ах, Бастьен… Эта его ипостась не слишком удачлива. Если бы он сохранил свое прежнее «я», ты бы никогда не покинула замок. Потому-то я и здесь, что нужно устранить беспорядок, который он развел вокруг себя. Внимание к деталям — единственный путь к успеху.
Она стояла между Хлоей и открытой дверью. Она была выше, чем Хлоя, и, несмотря на изящную одежду, создавалось впечатление, что намного сильнее. К тому же Хлоя была не в лучшей форме.
Хлоя присела на краешек кровати в своей новой, идеально сидящей одежде и взглянула в глаза своей убийце. Оцепенение охватило ее, и она презирала себя за это, не в силах двинуться. Она будет сидеть здесь, как агнец, отданный на заклание мяснику, не оказывая ни малейшего сопротивления…
Черта с два не оказывая. Она выпрямилась, но Морин уже возвышалась над ней.
— Ты не желаешь послушно отойти в мир иной? — с легкой усмешкой поинтересовалась она. — Отлично. Ты слишком больно меня ударила, а я не собираюсь терпеть боль и выглядеть дурой в глазах моих старших товарищей.
— О чем ты говоришь?
— Жан Марк. Или Бастьен, или как ты там его зовешь. Ты просто очередной пример его непоследовательности. Ты свела его с ума. А он был человеком, которого нелегко свести с ума. Я убью тебя и тем самым сделаю ему подарок.
— Он для этого привел тебя сюда?
— Ты меня уже спрашивала, дорогуша. И как ты могла заметить, я не ответила. Будешь до самой смерти гадать, так ли это. А теперь вставай и пошли.
— Куда?
— Эта комната укреплена стальными щитами, а прямо под нами ванная. Они с большой вероятностью уцелеют, когда загорится эта старая поленница, а я не желаю полагаться на удачу. Достаточно одной ошибки.
— Ты собираешься поджечь дом? Тогда зачем было трудиться и менять мою одежду?
— Бог прячется в деталях. То есть в Бога я, разумеется, не верю. Впрочем, я всегда рассчитываю только на себя. Твои останки могут достаточно сохраниться, их найдут, а я не желаю, чтобы тебя идентифицировали. Если бы ты была немкой или англичанкой, я бы так не старалась, но американцы,
— А что, если я откажусь сдвинуться с места? Заставлю тебя убить меня здесь?
— Ты этого не сделаешь. Ты будешь оттягивать смерть, сколько сумеешь. Это в природе человеческой. Ты будешь выполнять все, что я тебе прикажу, в надежде, что отыщешь слабое место, получишь шанс на побег. Ничего ты не получишь, хотя и не в силах в это поверить. Поэтому сейчас ты встанешь, как я сказала, выйдешь через дверь, спустишься по лестнице и дойдешь до самого дальнего закутка на втором этаже. Там я перережу тебе горло, а затем подожгу дом. Я уже разложила в нужных местах горючие материалы.
Но Хлое было не до горючих материалов.
— Ты перережешь мне горло?
— Это наилучший вариант. Достаточно тихо — никакой пальбы, никакого грохота. Разве что ты немного побулькаешь, пока жива. Тебе может показаться недостатком то, что при этом ты умираешь не сразу, но для меня в этом как раз заключается достоинство. У меня к тебе личный интерес. Не только из-за Жана Марка. Обычно я не совершаю ошибок, но из-за тебя я ошиблась по-крупному. И собираюсь отомстить по всем правилам.
— Да о чем ты говоришь?
— Ты что, совсем тупая? О твоей подружке. У меня был номер квартиры, общее описание, и она оказалась на месте. Откуда мне было знать, что у тебя есть соседка? Я очень расстроилась, когда мне сказали, что я убила не ту.
— Расстроилась?!
На столе все еще стояла пустая бутылка из-под вина. Не то чтобы она могла послужить хорошей защитой против ножа или пистолета, но это было хоть что-то, если только у нее хватит храбрости.
— Хотя в конечном счете ничего страшного не произошло. Мне в любом случае пришлось бы ее убить — для этого просто нужно было дождаться другого приказа. Но на этот раз я выполню задание до конца, и больше никаких ошибок.
— Ты убила Сильвию?
Морин испустила раздраженное рычание.
— Ты что, оглохла? Разумеется, я ее убила. А она сопротивлялась куда ожесточенней, чем, похоже, будешь сопротивляться ты. В темноте она, наверное, приняла меня за грабителя, потому что дралась как дьявол. У меня еще синяки не сошли. Но ты-то, понятное дело, не доставишь мне проблем…
Хлоя врезала ей по лицу пустой винной бутылкой. Тяжелое стекло раскололось, но она уже неслась прочь, спасая свою жизнь, а позади нее в ярости визжала Морин.
Хлоя плохо помнила планировку старого дома, но даже панический ужас не помешал ей найти лестницу. За спиной послышался топот Морин, но у нее еще оставалось немалое преимущество, и она слетела по ступеням как молния.
Проскочив последний марш, она споткнулась, упала и потеряла драгоценные секунды. Прежде чем успела вскочить на ноги, маршем выше показалась Морин.
Лестница кончилась, Хлоя продолжала бежать, не оглядываясь, слыша за спиной, как приближается тяжелое дыхание Морин.