Черный лед
Шрифт:
Босх поспел на кладбище еще до прибытия траурного кортежа, но пресса уже столпилась по обеим сторонам подъездной дороги. Несколько мужчин в черных костюмах, с траурными повязками распорядителей на рукавах указали Босху место парковки, и он свернул. Заглушив мотор, Гарри закурил и попытался завязать галстук, глядя на себя в зеркало заднего вида. Он был небрит, одежда измялась, но это его не смущало.
Могила была вырыта неподалеку от небольшой дубовой рощи. Следуя указаниям одного из распорядителей, Босх зашагал туда напрямик. Ветерок ерошил ему волосы.
В рощице Босх прислонился к
Несколько минут спустя в воротах кладбища появились первые мотоциклисты, и Босх наблюдал, как камеры телевизионщиков на пригорке разворачиваются в сторону их длинной вереницы. Гарри прикинул, что в кортеже шли сотни две мотоциклов. Похоже, злопыхатели не преувеличивали: в Лос-Анджелесе полицейские похороны – самый подходящий день, чтобы ездить на красный свет, превышать скорость и разворачиваться в неположенном месте. В лавке никого не осталось.
Следом за мотоциклами в ворота въехали катафалк и черный ритуальный лимузин, а после них – все остальные машины. Стоянка быстро заполнялась, и к свежевырытой могиле со всех сторон стекались люди. Босх увидел, как один из распорядителей с повязкой на рукаве помог выйти из лимузина Сильвии Мур. Судя по всему, она ехала в машине одна. Хотя их разделяло расстояние ярдов в пятьдесят, Гарри заметил, что выглядит Сильвия прелестно. Порывистый ветер трепал подол ее черного платья, и тонкая ткань облегала ее изящную фигуру как перчатка. Из-за ветра Сильвия придерживала на голове черный берет; руки ее были в черных митенках, а глаза скрывали солнечные очки. Несмотря на траур, она накрасила губы, и Босх не сводил с нее взгляда.
Распорядитель провел Сильвию к складным стульчикам, выстроившимся под навесом вдоль аккуратно выкопанной ямы. По дороге туда вдова чуть повернула голову, и Гарри показалось, что она смотрит на него, но из-за черных очков он не знал этого наверняка, а лицо Сильвии не выказывало никаких эмоций.
После того как Сильвия села, несколько человек, в том числе Рикард и другие товарищи Мура по БАНГ, сняли с катафалка серебристо-стальную капсулу закрытого гроба.
– Стало быть, ты вернулся, – раздался за спиной у Босха знакомый голос.
Он обернулся и увидел Терезу Коразон.
– Да, только что.
– Тебе не мешало бы побриться.
– Да. И побриться, и еще кое-что. Как дела, Тереза?
– Как нельзя лучше.
– Рад за тебя. Что было сегодня утром после нашего разговора?
– То, что ты и предполагал. Мы запросили отпечатки Мура из картотеки департамента юстиции и сравнили их с теми, что всучил нам Ирвинг. Ни одного совпадения мы не нашли – это отпечатки двух разных людей. Так что там, в цинковой коробке, лежит вовсе не Калексико Мур.
Босх кивнул. Он уже не нуждался в подтверждении своих догадок, ибо добыл неопровержимые доказательства. Одно из них – человек с раздробленным
– Что ты собираешься делать? – спросил он.
– Я уже сделала.
– Что?
– Побеседовала по душам с Ирвингом. Как раз перед заупокойной мессой. Жаль, что ты не видел его лица.
– Но он не отменил похорон.
– Думаю, он трезво оценивает соотношение вероятностей. Все говорит за то, что Мур, если он не спятил, постарается никогда и никому не попадаться на глаза; вот Ирвинг и надеется отделаться рекомендацией на должность начальника медицинской лаборатории. Он сам завел разговор об этом, так что мне не пришлось даже втолковывать ему, в каком он оказался положении.
– Надеюсь, новая работа придется тебе по душе, – проговорил Босх. – Ты добровольно лезешь в пасть ко льву.
– Все будет о'кей, Гарри. И спасибо тебе за звонок.
– А Ирвинг знает, как ты до этого докопалась? Ты рассказала ему о моем звонке?
– Нет. По-моему, в этом не было необходимости. Он знает.
Скорее всего Тереза не ошибалась. Ирвинг, несомненно, догадался, что Босх каким-то образом оказался в самом центре событий.
Посмотрев на Сильвию, Гарри увидел, что она держится спокойно и не плачет. Кресла по обеим сторонам от нее остались пустыми – никто не сел рядом.
– Пойду туда, – сказала Тереза. – Я условилась с Диком Эбартом встретиться здесь. Он обещал назначить дату заседания Полномочной комиссии таким образом, чтобы собрать полный кворум. – Босх кивнул. Дику Эбарту, председателю окружной Полномочной комиссии с двадцатипятилетним стажем, вот-вот должно было стукнуть семьдесят. Тереза звала его своим неформальным попечителем на пути к заветной должности. – И все-таки, Гарри, – добавила она, – я хочу, чтобы наши отношения и дальше строились чисто на профессиональной основе. Поверь, я очень ценю то, что ты сегодня для меня сделал, но нам лучше сохранять дистанцию. По крайней мере в ближайшее время…
Гарри кивнул и долго смотрел, как Тереза, то и дело проваливаясь высокими каблуками в мягкий чернозем кладбища, пробирается между могилами. На мгновение ему представилась сцена сладострастного соития Терезы с престарелым главой комиссии, на чьих фото в газетах замечательнее всего выходила его морщинистая черепашья шея. Картина эта вызвала у Босха приступ отвращения, и прежде всего – к самому себе. Он постарался отогнать скверные мысли и смотрел, как Тереза, смешавшись с толпой, пожимает руки знакомым и приветливо улыбается. Она буквально на глазах превращалась в политика, ибо отныне ей и предстояло им быть, и Гарри отчего-то стало ее жаль.
До начала церемонии оставалось несколько минут, а люди все прибывали, и Гарри узнал в толпе сверкающую бритую голову Ирвина Ирвинга. Заместитель начальника полиции был в полной парадной форме, при всех регалиях. Шляпу он держал под мышкой. Ирвинг побеседовал с начальником полиции и одним из помощников мэра, поскольку мэр, как всегда, опаздывал, а потом вдруг заметил Босха и, отделившись от толпы, направился к нему. Голову он при этом держал так, словно любовался вершинами далеких гор. На Гарри Ирвинг не смотрел, пока не оказался под деревом рядом с ним.