Черный лебедь
Шрифт:
— Это в его силах.
— Кто знает? Жизнь полна неожиданностей.
— Он очень хорошо относится ко мне.
— Я рада этому, Джоэль. Я знаю, что он любит тебя.
— А моя семья любит его и Селесту… и тебя.
— Прекрасно, когда семьи так дружат.
— Люси, ты еще очень молода.
— Ты тоже еще не совсем старик.
— Мне двадцать пять. Я гораздо старше тебя.
— В нашем возрасте это еще заметно, но когда люди становятся старше, то разница сглаживается.
— Это верно. Я… я думаю, они строят планы в
— Ты имеешь в виду наши семьи?
Он кивнул.
— Им кажется, что это очень неплохая мысль, если бы ты и я когда-нибудь… когда ты станешь чуть старше… в общем, если мм поженимся.
— Тебе это тоже кажется хорошей идеей?
— Ни о чем большем я не мог бы и мечтать. А что думаешь ты?
— Мне эта идея тоже нравится. Но, знаешь ли, мне еще не исполнилось семнадцати.
— Я думал, когда тебе исполнится восемнадцать…
— Это что-то вроде предложения? Я никогда не думала, что предложение делают таким образом.
— Неважно, как его делают… если оно устраивает обе стороны.
— Дело вот в чем, Джоэль Я еще не жила… — Это Прозвучало настолько банально, что я сама расхохоталась, но все же продолжила:
— Это правда. А ты сам пожил, Джоэль? — Он молчал, поэтому я добавила:
— Я плохо разбираюсь в людях — , в мужчинах, я имею в виду. Получается, что нас выбрали друг для друга наши семьи. Ты считаешь, что это самый лучший путь найти жену или мужа?
— Мы знаем друг друга давным-давно. В нашем случае, пожалуй, не обнаружится никаких неприятных сюрпризов, как это бывает с другими.
— Да, не будет никаких сюрпризов — ни приятных, ни неприятных.
— Ну что ж, мне кажется, что это хорошая идея.
— Мне тоже так кажется.
Он вдруг повернулся ко мне и поцеловал меня в щеку.
— Можно ли считать, что мы помолвлены?
— Неофициально… И знаешь, Джоэль, если ты влюбишься в другую, у тебя не возникнет неприятностей — Надо же такое» выдумать!
— Ничего неизвестно заранее. Я где-то слышала, что страсть поражает, подобно молнии И ты не знаешь, откуда она придет.
— Я уверен, что никогда не полюблю никого так, как тебя.
— Да разве можно это знать? С тобой просто не случалось ничего подобного. На твоем пути может встретиться какая-нибудь потрясающая женщина, которую ты увидел впервые в жизни… загадочная какая-нибудь… неотразимая.
— Ты болтаешь чепуху, Люси.
— Знаешь, я тоже надеюсь, что это чепуха.
Он взял меня за руку, и мы тесно прижались друг к другу. Потом он сказал:
— Мы помолвлены.
— Тайно, — напомнила я ему. — Не нужно, чтобы наши семьи начинали что-то планировать. Я должна стать чуточку повзрослее, а ты съездишь в эту самую Буганду или как ее там.
— Если я поеду, то, когда я вернусь…
— Это будет наиболее эффектным моментом для того, чтобы объявить о помолвке. Герой, вернувшийся в ореоле славы…
— Да что ты, Люси! Это всего лишь небольшое поручение.
— Ты вернешься домой и выйдешь на прямой путь к должности премьер-министра — лет через двадцать — тридцать. Премьер-министры обычно бывают весьма преклонного возраста, не так ли? После твоего возвращения мы и объявим о помолвке. Вот будет весело!
Мой отец страшно обрадуется.
— Я надеюсь на это.
— Ты не надеешься, а знаешь об этом. Ведь ты его протеже. Ему нравится следить за твоим продвижением. Мне кажется, он думает, что если ему самому не удалось стать премьер-министром, то он сделает премьера из тебя. Он наверняка сделает это ради мужа своей дочери. Так что тебе даже выгодно жениться на мне.
— Я надеюсь оправдать его ожидания.
— В будущем существует одна-единственная личность, чьи ожидания ты должен надеяться оправдать, и эта личность — я. Впрочем, я понимаю твои чувства к моему отцу. Он удивительный человек, и, хотя мы с ним большие друзья, я подчас не вполне понимаю его. Это его беспокоит.
— Я тоже считаю его удивительным человеком, — сказал Джоэль.
Домой мы возвращались умиротворенными.
Мы помолвлены. Наш брак предрешен. В одобрении наших семей можно не сомневаться.
События развивались самым благоприятным образом.
Пришли новости из Австралии. Ли написала письмо Седеете, а Белинда — мне. Как обычно, письма нам подали за завтраком, и Селеста показала мне, что ей написала Ли.
Было очень грустно читать это письмо. Ли считала, что умирает. Ничто уже не могло ей помочь. Она была настолько слаба, что боялась не выдержать длительного путешествия.
Письмо Селесты очень порадовало ее, и она сделала все необходимые приготовления. Ее очень утешала мысль о том, что, когда она умрет, у Белинды будет дом в Англии, и благодарила Господа за то, что он даровал ей время для улаживания этих дел, а не поразил ее неожиданной смертью.
Последние годы своей жизни она считала самыми счастливыми. Том прекрасно относился к ней и к Белинде, и жилось им втроем замечательно. Хотя большая часть его состояния была потеряна, он сумел оставить им некоторые средства. Эти деньги перейдут к Белинде, так что нищей она не окажется.
«Просто-напросто мне хотелось бы, чтобы у нее был свой дом, — писала Ли, — и теперь я спокойна, зная, что она может вернуться туда, где провела свое детство. Странно у меня сложилась жизнь.
Наверное, такое случается с теми, кто делает неподобающие вещи. Но теперь, когда я знаю, что Белинда может вернуться домой, я чувствую покоив.
Когда Селеста читала это письмо, в ее глазах стояли слезы — Я так рада, что Бенедикт согласился на ее приезд! — сказала она, — Бедная Ли! У нее была добрая душа. Как жаль, что ей так недолго удалось побыть счастливой!