Черный лебедь
Шрифт:
— Боюсь, что может начаться гражданская война.
Гладстон забывает о том, что многие, и особенно в Северной Ирландии, не желают никакого самоуправления. Если он будет продолжать в том же духе, это плохо кончится для него.
— Он похож на святого, — сказала я. — Он обязан делать то, что считает правильным, невзирая ни на какие последствия для себя.
Мой отец все более убеждался в том, что на этот раз их пути с Гладстоном расходятся, и наконец он принял решение — как оказалось,
В нем победило чувство долга. Его первым шагом было выступление, в котором он заявил о своей оппозиции к законопроекту об Ирландии. Как обычно, отчет о его речи появился в газетах.
Отец всегда был сильным, остроумным оратором, харизматической личностью, человеком, постоянно привлекавшим к себе всеобщее внимание. Не вполне кристальное его прошлое и то, что из-за, этого он упустил блестящие возможности, постоянно привлекали к нему внимание общественности; более того, его часто и с удовольствием цитировали.
Наутро после произнесенной им речи его имя появилось в газетах под заголовком:
« ЛЭНСДОН В ОППОЗИЦИИ К ЗАКОНОПРОЕКТУ О САМОУПРАВЛЕНИИ.
ОРУЖЕНОСЕЦ ГЛАДСТОНА ДЕЛАЕТ РЕЗКИЙ ПОВОРОТ.
КОНСЕРВАТОРЫ ТОРЖЕСТВУЮТ.»
Я зашла в его кабинет в тот момент, когда он читал газеты.
— Значит, ты решился, — сказала я.
— Я уверен, что поступил правильно, — ответил он спокойно.
Потом начались напряженные, волнующие дни. Мы внимательно следили за обсуждением законопроекта в палате общин. Он прошел по всем статьям, хотя, как указал мне отец, ничтожным большинством голосов.
Потом… потом его отклонила палата лордов.
Жирные черные заголовки во всех газетах бросались в глаза.
Везде писали про поражение Гладстона. Некоторые обозреватели подчеркивали, что именно отчетливо выраженная оппозиция моего отца к этому проекту сыграла решающую роль в том, что закон не был принят.
Напряжение росло. Отец признался мне в том, что он потерял все шансы получить место члена кабинета.
Глад стон был взбешен. Он собирался организовать внеочередные выборы под лозунгом» Страна против лордов «.
— Старикан не понимает, что страна устала от обсуждения этого предмета Он считает, что все, как и он, поглощены ирландским вопросом.
— А как он относится к тебе? — спросила я.
— Ox… Он раздражен и разочарован во мне. Да и оскорблен. Хотелось бы мне переубедить его.
В последние дни он выглядит очень уставшим и постаревшим.
— И что ты собираешься делать?
Отец взглянул на меня и пожал плечами. Это был один из тех редких моментов, когда я видела его неуверенным.
Затем он сказал:
— Пока — продолжать делать свое дело. То, что я не согласен с премьер-министром, вовсе
— А может быть, ты просто бросишь заниматься политикой?
— Вот уж нет! Признать свое поражение? Конечно, нет. Я буду без колебаний выражать вслух свое мнение.
— Но разве не так поступают все члены парламента?
— Им следовало бы так поступать, но случается, что личные взгляды не всегда совпадают с точкой зрения партии. И тогда человеку приходится делать Выбор.
— Как в твоем случае.
В эти дни мне постоянно хотелось быть рядом с ним, быть наготове, если ему захочется поговорить со мной И он действительно разговаривал со мной гораздо более откровенно, чем раньше Конечно, мы говорили не только на политические темы.
А потом наступил тот самый вечер, когда я ожидал его возвращения из палаты общин.
Как обычно, я приготовила ему в кабинете ужин.
На маленькой горелке разогревался суп, были приготовлены холодный цыпленок и домашние хрустящие хлебцы.
Шло время. Было уже почти Десять. Я думала о том, что сейчас происходит в парламенте. Я понимала, что некоторые коллеги отца не слишком довольны его поведением. Но я уверяла себя в том, что он поступил правильно. Люди обязаны действовать в соответствии со своими убеждениями, даже если при этом им приходится выступать против интересов партии. Всем должно быть ясно, что парламент является местом для свободных дискуссий.
Я попыталась приняться за чтение, потом начала размышлять о Джоэле, представляя себе, чем он сейчас занимается. Сколько времени займет эта миссия?
Минуло, по крайней мере, шесть недель с тех пор, как он прибыл на место. Должно пройти еще какое-то время до его возвращения домой.
Было уже почти одиннадцать. Как все-таки медленно тянулось время! Иногда палата общин засиживалась чуть ли не до утра. Если отец не возвращался в половине двенадцатого ночи, я отправлялась спать — таково было правило. Если он очень задерживался, то обычно оставался ночевать у Гринхэмов. Нужно было подождать еще полчаса.
Я подошла к окну и посмотрела на улицу. Дул сильный ветер, срывавший остатки листьев с деревьев.
Целая куча листьев собралась на противоположной стороне улицы. Это были листья с деревьев в саду, которым пользовались обитатели домов на площади.
У ограды сада стоял человек в плаще с капюшоном и шапокляке. Он сделал несколько шагов вправо, потом развернулся и пошел в противоположном направлении. После этого он остановился и стал смотреть куда-то вдоль улицы. ;Я видела его очень отчетливо, поскольку он стоял почти под уличным фонарем. В этот момент послышались звуки приближавшегося кеба.