Черный лебедь

Модиньяни Ева

Пьер-Джорджо и Джузеппе Аризи были земляками. Оба родились в Бергамо, и семьи их почти одновременно переехали в Милан, где мальчики вместе посещали лицей Парини. Существовало нечто вроде землячества бергамцев, осевших в Милане. Они все знали друг друга, и хотя редко встречались, но в случае необходимости помогали друг другу. Поэтому Анна и решила встретиться с ним.

– Адвокат ждет вас, – пригласила ее пожилая, подчеркнуто строго одетая сотрудница, и через двойные двери Анна вошла в кабинет.

Джузеппе Аризи был на пять лет старше Пьер-Джорджо,

но глубокие залысины на лбу и намечающаяся уже полнота делали его старше на вид. Пригласив Анну сесть, он выслушал те немногие подробности, которые она узнала от рассыльного из бакалейной лавки.

– Мне придется задать вам несколько вопросов, – сказал юрист.

– Я в вашем распоряжении, – ответила Анна, которая сделала бы что угодно, лишь бы помочь Пьер-Джорджо.

– С какого времени вы живете у доктора Комотти?

– С прошлого июня. Я бы хотела уточнить, что мы только добрые друзья, – пояснила Анна, чтобы очистить почву от любых двусмысленностей.

– Я буду откровенен с вами до грубости, синьорина Гризи, – предупредил адвокат. – Это будет не слишком приятно, но позволит нам сэкономить время.

– Делайте то, что считаете нужным.

Джузеппе Аризи пристально посмотрел на Анну своими ясными блестящими глазами.

– Вам известно, что Комотти – гомосексуалист? – спросил он.

Анна чуть было не ответила утвердительно, но в последний момент решила сдержаться. Она не хотела лгать юристу, который был единственной надеждой, единственным якорем спасения в этом сложном деле, но и не могла утверждать с уверенностью то, что могло быть просто предположением.

– Я не могла бы сказать это с абсолютной уверенностью, – поколебавшись, нашла она выход.

Этот вопрос был ей неприятен, и, чтобы успокоиться, она закурила сигарету.

– А с тенью сомнения? – настаивал юрист.

– Это так важно? – попыталась увильнуть она.

– Мы стоим перед проблемой, серьезность и сложность которой, очевидно, ускользают от вас… – Взгляд его голубых глаз стал строгим и пронзительным. – Возможно, я был недостаточно ясен. Но я нуждаюсь в сотрудничестве, а не в умолчании и увертках. Необходимо, чтобы вы ответили на мои вопросы прямо. Вы привлекательная девушка и жили под одной крышей с Комотти. Хорошо знаете его и, вероятно, его друзей. У вас никогда не вызывало недоумение поведение Пьер-Джорджо?

– Только легкое подозрение, – ответила Анна в замешательстве. – Но я никогда не видела ничего такого, что позволило бы сделать определенное заключение.

Адвокат едва не потерял терпение.

– Тогда я буду более прямолинеен, – сказал он. – Пьер-Джорджо Комотти был захвачен в парке, на берегу пруда, во время интимного свидания с неким Лучано Кремонези, двадцати четырех лет, актером. – Адвокат прочел это с листа, лежащего на письменном столе. – Речь идет также о пакете кокаина, найденном в кармане пиджака Комотти, – добавил он.

– Пьер-Джорджо никогда не употреблял наркотиков, – резко возразила Анна, потушив сигарету.

– Откуда у вас такая уверенность?

Действительно,

откуда? Как она могла гарантировать, что Пьер-Джорджо никогда не употреблял кокаин?

– Я не знаю, – откровенно призналась она.

– Вы не можете отрицать вероятной гомосексуальности и можете утверждать, напротив, относительно предмета гораздо более тяжкого и деликатного, – заметил юрист.

Анна закрыла лицо руками и расплакалась.

– Извините меня, адвокат. Я растеряна и огорчена. И главное, я очень хотела бы помочь другу, который столько сделал для меня.

Адвокат Аризи успокоил ее улыбкой.

– Я полностью отдаю себе отчет в вашем душевном состоянии. Но мне в самом деле нужно ваше сотрудничество.

– А если кто-то просто пытался скомпрометировать его? – предположила Анна, осушив платком слезы.

– Это вполне возможно, – согласился адвокат.

– Его молодой друг? – предположила Анна.

– Не исключено, – пожал плечами Аризи.

– Но почему?

– Всегда есть причина, чтобы предать, – ответил он. – А когда ее нет, ее выдумывают.

– Известно что-нибудь об этом Лучано Кремонези?

– Практически все.

Анна закурила новую сигарету.

– Он актер, верно?

– Актер, подающий надежды, гомосексуалист, наркоман. Он был задержан несколько дней назад, а потом необъяснимым образом отпущен. Возможно, в обмен на донос. Не исключено, что он обменял свою безнаказанность на голову нашего друга.

– Это месть?

– Возможно, месть отвергнутого любовника. В непостижимых лабиринтах человеческой души встречаются иногда самые отвратительные виды гнусностей.

Анна взглянула на стену напротив, где висела картина, изображающая мирную деревенскую сцену.

– Возможно, это моя вина, – сказала она. – Пьер-Джорджо пришлось расстаться с ним, когда я попросила меня приютить. Помнится, я видела мельком молодого человека, который уходил, когда я явилась к Комотти.

– Не берите на себя вину за то, в чем вы не виноваты. Но что-то вы можете сделать. Судя по вашему первому роману, у вас есть фантазия и хорошо развито воображение. Вы могли бы выдумать какую-то правдоподобную причину, чтобы оправдать отсутствие Комотти в редакции. Всего на несколько дней. К счастью, завтра суббота. В воскресенье выходной. В общем, постарайтесь сделать все, чтобы не взбудоражить издательство.

– А не могут туда позвонить из квестуры?

– В квестуре не спохватятся до вторника. Вы выполняйте свою задачу. А об остальном позабочусь я сам, – решил адвокат.

– Пьер-Джорджо – это человек, которого я очень люблю. Я бы все сделала, чтобы спасти его, – сказала Анна.

– Если понадобится ваше непосредственное вмешательство, я дам вам знать.

– Мне кажется, вы настроены оптимистически, – заметила она. – Словно у вас припрятан козырь в рукаве.

Аризи улыбнулся.

– В курии есть один человек, очень влиятельный, к мнению которого прислушиваются. Монсеньор Себастьяно Бригенти. Я обращусь к нему. Он друг и наш земляк.