Черный лебедь

Модиньяни Ева

– Будь любезна, – обратилась Эстер к Полиссене, – посмотри, что они там делают.

Эстер мужественно противостояла своему недугу, но, когда дело касалось детей, ей всюду мерещились болезни, травмы и прочие опасности, подстерегающие их на каждом шагу. Никакая предосторожность не казалась ей излишней, никакой присмотр достаточным.

– А об обеде я позабочусь сама, – добавила она, забирая у нее корзинку с грибами.

Полиссена направилась по тропинке к озеру, а Эстеp зашагала к вилле. Хотя она ходила по лесу не так уж долго, усталость давала

себя почувствовать. Войдя в дом со служебного входа, она остановилась в небольшом коридоре, чтобы перевести дух, и посмотрела на себя в зеркало, которое висело на стене в резной раме. Лицо было бледным, губы казались бесцветными, под глазами легли легкие тени.

– Бедное мое сердце, – сказала Эстер, ободряюще улыбнувшись себе.

Она провела пальцем по губам, чтобы хоть немного вернуть им яркость, но губы по-прежнему оставались бледны.

А если ее сердце вообще перестанет биться? Эта перспектива – увы, вполне реальная – вызывала у нее противоречивые чувства: с одной стороны, ей хотелось положиться на судьбу – и будь что будет, а с другой – хотелось жить, чтобы как можно дольше сопровождать детей на их жизненном пути.

Жалобные всхлипывания прервали ее мысли. Она приоткрыла кухонную дверь и увидела Джильду, которая безутешно плакала, закрыв лицо руками. Эстер поставила корзины с грибами на стол и подошла к ней.

– Что случилось, Джильда? – участливо спросила она.

Джильда попыталась прикрыть передником письмо, лежащее на коленях, и вытерла платком залитое слезами лицо.

– Ничего, синьора, – неуклюже оправдывалась она, встав со стула в знак уважения к хозяйке.

– Никто не плачет просто так, – заметила Эстер, садясь за стол и жестом приглашая повариху сделать то же самое.

– Извините меня, синьора, – ответила та. – Наверное, настроение плохое, тоска нашла. Извините, пожалуйста, – смущенно повторила она. – Уже десять, а я еще и не начинала готовить, – спохватилась она.

– Ты получила письмо из дому? Плохие вести? Разве не так? – настаивала Эстер в надежде чем-то помочь ей.

Повариха подняла на нее глаза, покрасневшие от слез.

– Дело идет о ребенке, – призналась она.

У Джильды был сын от Эдисона. Малышу исполнилось четыре года, и он жил с ее родителями в Борго Сан-Доннино, недалеко от Модены.

– Мама пишет, что у него высокая температура. Есть подозрение, что это полиомиелит. Но я в это не верю, – вздохнула она. – Ведь Фабрицио всегда носил на шее мешочек с камфарой против полиомиелита.

Эстер не стала опровергать наивные представления Джильды, но рассердилась на ее рабскую пассивность.

– Боже мой! – воскликнула она. – И ты собираешься сейчас заниматься нашим обедом? Иди переоденься, Джильда, – приказала она, резко вставая. – Микеле отвезет тебя в Борго Сан-Доннино. Твое место рядом с сыном. Твоя любовь поможет ему выздороветь. И ты больше никогда не покинешь его.

– Синьора меня увольняет? – встревожилась женщина.

– Джильда, Джильда, ну как ты можешь так думать? – успокоила ее хозяйка. – Ты

привезешь своего ребенка сюда, и он будет жить с нами. И знаешь, что я тебе скажу? Я тоже поеду с тобой.

Джильда снова разрыдалась.

– Пусть бог благословит вас, синьора! – пробормотала она сквозь слезы.

– Иди собирайся, – повторила Эстер и вышла из кухни.

В кабинете мужа она набрала его телефон и без обиняков заявила Эдисону:

– Твой сын сильно болен, возможно, у него полиомиелит.

Эдисон молчал на другом конце провода.

– Джанни или Эмилиано? – после паузы спросил он.

– Фабрицио, – уточнила Эстер. – Я еду в Модену вместе с Джильдой. Если малыш выживет, мы привезем его, и он будет жить с нами. А пока я доверяю тебе наших детей, – закончила она и повесила трубку.

Глава 4

Эмилиано был страстным читателем. Несмотря на то, что ему было всего одиннадцать лет, он читал все, что попадало под руку, но больше всего любил романы.

Эстер застала мальчика в отцовском кабинете, где он важно восседал в большом кожаном кресле со стопкой рукописей на коленях и грудой других папок, которые были навалены у его ног на полу. В руках у него был последний роман Анны Гризи, который Эмилиано нашел на письменном столе. Он так погрузился в чтение, что не чувствовал холода и не замечал присутствия матери, которая смотрела на него через приоткрытую дверь.

Была середина июля, но температура в эти дни была намного ниже обычной. Уже четыре дня на улице бушевал ветер, лил дождь, и во всех комнатах затопили камины. Только кабинет Эдисона не обогревался, потому что его хозяин был в Милане.

Эстер запахнула на груди теплую шерстяную кофту и тихо кашлянула, чтобы привлечь внимание сына. Мальчик не пошевелился. Поеживаясь, она вошла в комнату и села в кресло напротив. Только тогда мальчик рассеянно взглянул на нее и снова погрузился в чтение.

– Ты забыл, что пора полдничать? – произнесла Эстер первое, что пришло ей на ум, чтобы прервать молчание.

Эмилиано вопросительно взглянул на нее, бросил на пол только что прочитанный лист и взялся за следующую страницу.

– Ты не замерз? – спросила мать.

– Думаю, да, – ответил Эмилиано, очнувшись, хотя и не придавая этому большого значения. – Особенно теперь, когда ты об этом спросила, – добавил он.

Эстер улыбнулась.

– Не хочешь пойти на кухню? Джильда приготовила печенье и горячий шоколад для всех, – предложила она.

– А нельзя принести все это сюда? Я бы хотел закончить роман. Мне осталось дочитать страниц двадцать.

– А о чем там речь? – поинтересовалась Эстер. Ее уже не удивляло, что сын не пропускал ни одной рукописи, которую отец оставлял в кабинете.

– Это история женщины, которая рассказывает о своей жизни, начиная с детства, – начал объяснять он. Наморщив лоб, Эмилиано сделался необычно серьезным для ребенка. – Там есть вещи, которые мне не очень понятны, но эта Анна Гризи умеет увлекательно писать.