Черный корабль

Раули Кристофер

Глаза, несуразно большие для его головы, чем-то напоминали глаза фейна. Они пытливо всматривались не то в глаза Чоузена, не то сквозь них — сразу в его мозг.

— Я обращаюсь к тебе через великую бездну, через расстояния, которые ты даже не способен осмыслить. Крайняя необходимость заставила меня говорить с тобой, осознание той страшной опасности, которая угрожает моим братьям Аризелям тки Фенриллям и всей вселенной. Эту опасность нужно устранить. Поскольку меня застигли врасплох и теперь держат в заточении, пришлось

прибегнуть к силе, чтобы призвать тебя на помощь. Ты получишь все необходимые инструкции. Третичный процесс изнурителен, но ты выдержишь его, если у тебя мужественное сердце.

С изумлением Чоузен смотрел, как лицо колышется перед ним, шевеля губами.

И прежде чем он смог придумать подходящий ответ, фигуры-символы замелькали перед ним с нарастающей скоростью, образуя сплошной поток, увлекавший его по сверкающей трубе. Ее покрывали информационные знаки, вписанные в крошечные картинки с серебряным и золотым отливом.

«Прими смерть от монстров; то, что они предлагают, — наиболее существенно», — зазвенело у него в голове. Он понятия не имел, что это могло означать.

Вихрем промчавшись по трубе, он выскочил в «прихожую», сложенную из сверкающих кристаллов. Возле двери, отделанной халцедоном и красным железняком, стояли монстры.

Один из них, бычьеголовый, со злыми глазами, обернулся и оскалил стальные зубы. Тут же к нему подплыл меч, и Чоузен схватил его за рукоятку. Монстр зарычал, прищелкнул зубами, и в глазах его вспыхнула такая ненависть, с какой Чоузену еще не приходилось сталкиваться.

Чей-то «голос» прошептал ему на ухо:

— Ты должен сложить оружие перед Бисом, потому что он — лик неразумного «эго».

Монстр вышел из своей ниши и, тяжело переступая на чешуйчатых ногах, направился к Чоузену. Тот поднял меч. Неужели это его единственное оружие? Выживет ли он?

— Сдавайся, — прошептал ему голос.

Превозмогая страх, он ждал, когда чудовище бросится на него. Огромные когтистые лапы ухватили его и повалили на пол, монстр разжал челюсти и сомкнул на его туловище, потом встряхнул и, разинув бездонную пасть, опустил его туда.

Когда пасть захлопнулась за ним, Чоузен понял, что он до сих пор жив и способен выдержать третичный процесс.

Огромный осьминогоподобный монстр навалился на него. Чоузен обнаружил, что меч по-прежнему у него в руке, хотя понятия не имел, как он мог сохраниться в пищеварительной системе бычьеголового Биса.

— Он должен испытать фун, — произнес голос. Щупальца дотянулись к нему и, обхватив, поднесли к клюву. Клюв — черный, блестящий, с зазубренными краями, раскрылся и откусил ему ноги. Он лишь ощутил их потерю, но при этом — никакой боли. Опрокинув Чоузена навзничь, чудовище принялось кромсать его тело на мелкие кусочки, постепенно подбираясь к плечам и голове. А потом он погрузился во мрак и блаженство полного забвения и поплыл, подхваченный волной.

Его

собственное отражение возникло перед ним из темноты, правда, отражение не совсем зеркальное. У того Чоузена были дьявольская улыбка и глаза, радостно загорающиеся при виде чужих страданий. В одной руке его отражение держало меч, в другой — зеркало, развернув его к Чоузену. Он увидел в этом зеркале собственное лицо, но тут же черты исказились и оно сменилось дьявольским ликом. Сам не понимая, как и зачем, Чоузен развернул свое силовое поле и постарался остановить свое второе, злобное «я». И тут внезапно зеркало оказалось в его собственной руке и он почувствовал, как сливается с этим ложным отражением себя самого.

Он проиграл!

Он вспомнил голос и снова погрузился в забытье. А потом возник на поверхности зеркала и выпрыгнул по эту сторону бытия, целый и невредимый. А дьявольское «я», отраженное в зеркале, съежилось и исчезло.

Сколько длился третичный процесс — минуты ли, часы или дни, — Чоузен так никогда и не узнал.

Когда процесс завершился, он уже кое-что понял относительно той погони, что Разделитель пел за Создателем. Он овладел техникой проецирования и пережил медитационное состояние, известное как «хуж каузе».

Он очнулся внутри собственного тела, с разумом, свободным от логической фигуры Разделителя, и обнаружил, что по-прежнему находится возле корней, в тени вентиляционных пластин, а возле него сидит вудвос, положив руки на колени.

Чи Линь Вей куда-то исчезла, Чжао шестой был мертв — уже довольно долгое время, как ему показалось. Его собственное тело было покрыто язвами, вокруг которых торопливо сновали рабочие хитины. Одни пережевывали фрукты, превращая их в кашицу, другие очищали раны, удаляя из них гниющие споровые тела и бактерии.

Присмотревшись, он заметил, что у него пропал револьвер, а в голове Чжао шестого зияет отверстие от пули.

Организм Чжао почти одолел спруипов, и вот после всех мучений, которые он перенес, собственная госпожа хладнокровно застрелила его.

Перед Чоузеном стояла грандиозная задача. Ему было некогда искать Чи Линь Вей. Раз не удалось обнаружить в ментальной плоскости присутствие ее разума — значит, она где-то далеко, если вообще жива. Он найдет ее позже. А пока есть вещи поважнее.

Чоузен снова попросил у гнезда пищи — ему нужно было подкрепиться как следует

Глава 33

Вскоре после того, как он снова погрузился в состояние медитации, начался четвертичный процесс. Образы стремительно проносились мимо, сея в его сознании семена инструкций и слоговых мантр, способных порождать модулирующие импульсы. Образы, вызываемые ими, были настолько четкими, как будто он обладал недостижимой для любого другого человеческого существа остротой зрения.