Черный клинок

ван Ластбадер Эрик

– Я делаю это вопреки собственному правилу, – буркнул он. – Просто от твоих приставаний я уже плохо соображаю и еще потому, что у меня ничего не получается.

– Понимаю, – сказала Хана таким тоном, который напомнил Юджи его мать.

Она встала перед Оракулом, ничего не говоря. Прошло довольно много времени.

– Я ожидала совсем другого, – произнесла вдруг она и рассмеялась. – Почему-то я думала увидеть Робби-Робота из книги «Запретная планета».

– Оракул не робот, – пояснил Юджи. – Во всяком случае, не в традиционном представлении.

– Он нечто большее.

– Да, гораздо большее, – сказал он, следя за ней. –

Тебя разочаровал его внешний вид?

– Нет, – отозвалась Хана, шагнув вперед и приложив ладонь к стенке черного куба. – Я чувствую тепло. Как от человеческого сердца.

Она повернулась к Юджи:

– Как ты с ним сейчас общаешься?

– Хирото пишет световым пером, а я предпочитаю устную речь.

– Другого способа нет?

Этот вопрос удивил Юджи.

– Не понимаю тебя.

– Для моих целей не подходит ни устная речь, ни клавиатура.

– Ну тогда нам делать нечего. Приехали, – отозвался он, втайне ощутив огромное облегчение.

Хана обошла кругом черный куб. Юджи увидел, что она разглядывает хитросплетения вспомогательного оборудования, и у него екнуло сердце. Она приблизилась к гнезду оптических микроволоконных проводов, которые подсоединялись к ультрасовременным компьютерным микросхемам на основе арсенида галлия, уместившимся на контурной плате размером с отпечаток ее большого пальца. Провода скрутились в жгут, и взгляд Ханы остановился на пяти прикрепленных к их противоположным концам липких контактах, чувствительных к давлению. Юджи увидел, как ее палец по очереди касается их, и затаил дыхание.

– Для чего это устройство?

Юджи, похолодев от страха, не стал объяснять, поняв по ее тону, что она и так знает ответ. Вместо этого он коротко бросил:

– Оно не работает.

Хана повернулась к нему:

– Ты испытывал его.

Юджи промолчал, чувствуя на себе ее пристальный взгляд.

– Я хочу, чтобы ты подключил меня.

– Извини, – пробормотал он, – я, кажется, тебя не понял.

Она повторила свою просьбу, и он почувствовал, что ее не проведешь.

– Это невозможно, – отрезал он.

– Очень даже возможно. Ты говоришь прямо как Хирото.

Ее спокойная уверенность бесила его.

– Ладно-ладно, согласен, это возможно, во всяком случае теоретически. Но это слишком опасно.

– Я ведь правильно поняла, что ты испытывал это устройство? – спросила она и, истолковав его молчание как знак согласия, кивнула: – Мне все ясно. Все это помещение пропиталось твоим страхом.

– Я не сумасшедший, чтобы исполнять твою просьбу.

– И тем не менее ты ее исполнишь, – сказала Хана. – Ведь именно ради этого я пришла сюда. Ты позволил мне прийти, не так ли? Не обманывай сам себя. Наступил такой момент, когда Хирото не знает, что происходит внутри Оракула, а ты не понимаешь, что он говорит. Подключи меня, и я разберусь во всем.

– Или погибнешь! – воскликнул Юджи. – У нас нет ни малейшего понятия о том, как подключение к Оракулу повлияет на твою нервную систему.

– Позволь напомнить, что у тебя нет ни малейшего понятия насчет того, что там у меня с нервной системой, – парировала Хана с безупречной логикой.

– Тем более необходима осторожность.

– Оракул не допустит, чтобы со мной случилась какая-нибудь беда.

Юджи посмотрел на нее в упор.

– А вот это уже глупости, – сказал он.

– Глупости? Давай поговорим. Попробуй отрицать, что мысленно ты частенько представляешь себе Оракула живым

существом.

– Не знаю, что и подумать.

– Зато я знаю, что у тебя на уме.

Юджи вспомнил о таинственных способностях Ханы. А вдруг Оракул каким-то непостижимым образом уже «говорил» с ней? «Это безумие, – попытался он убедить себя, – это означало бы, что она права, что мысли о разумности Оракула действительно имели место. Но она ведет себя так уверенно, так смело...»

– Вот почему я здесь, Юджи-сан, – донесся до него голос Ханы. – Мой дар ощущать волны, идущие изнутри меня, позволяет мне «видеть» за пределами пространства и времени, воспринимать видение чем-то вроде сценической площадки, сознавать, что, по сути дела, это всего лишь поверхность, на которой людям сподручнее выстраивать события, поскольку иначе они не смогли бы их объяснить. В реальности же за этой внешней стороной действуют иные законы мироздания, где время, тяготение и пространство являются просто различными проявлениями единого и всеобъемлющего принципа существования. – Хана с определенным удовлетворением заметила по лицу Юджи, что на него снисходит понимание, и, когда оно стало, но всей видимости, полным, сказала: – Теперь тебе понятно, почему мне надо подключиться к Оракулу и откуда я знаю, что он не допустит, чтобы сверхмощные контуры ЛАПИД не причинили мне вреда. Это все результат моей болезни. Именно так функционируют мои нервные волокна, и именно так я мыслю. Между мной и Оракулом существует некая связь, как если бы он был моим братом.

Юджи приложил руки к вискам, но головная боль не поддавалась контролю. Ему так давно хотелось познать тайну произошедших с Ханой изменений. Но сейчас он испытывал лишь желание отвернуться от нее и убежать как можно дальше. Стремясь успокоить нервы, он сделал несколько глубоких вдохов и вымолвил:

– Я не хочу делать этого.

Хана, приблизившись, печально посмотрела на него.

– Бедный Юджи. Твой страх расколол тебя на две части, и теперь они борются между собой.

– Меня страшит хаос внутри меня.

Она коснулась рукой его щеки.

– Так вот каким ты видишь свой дар? Хаос окружает тебя со всех сторон. Прислушайся, Юджи. Разве ты не слышишь первичного рева Вселенной?

– Я не слышу ничего, кроме тишины.

– Да. Вслушайся в тишину.

Он посмотрел на нее умоляюще.

– Хана, ты должна отказаться от этой безумной затеи.

– Тогда запрети мне вступать в контакт с Оракулом.

Он промолчал, и тогда она повела его к биокомпьютеру.

– Твоя задача ясна, – произнесла она. – И она была ясна с самого начала. Ну давай же, исполни то, что ты считаешь нужным.

Ему понадобился час, чтобы все подготовить. Закончив, он усадил ее в кресло рядом с черным кубом и сам сел рядом, положив дрожащие руки себе на колени. Через некоторое время он ощутил, как Хана коснулась его руки, и ее сильные гибкие пальцы сплелись с его собственными.

– Не бойся себя, Юджи.

– Себя? Я боюсь этой чертовой штуки.

– Нет. Ты боишься той части самого себя, которую ты вложил в него.

Глубоко вдохнув, Юджи перевел взгляд с бледного умного лица Ханы на переднюю панель Оракула, черную и тоже умную. Теперь до него дошло, что для него они оба – глубочайшая тайна, а через мгновение они вместе образуют невообразимый прежде симбиоз. Именно этого больше всего хотелось Хане, в именно этого больше всего хотелось ему самому. Пусть так и будет.