Черный клинок
Шрифт:
– Очень тяжело, – произнесла она с трудом, но от волнения у нее перехватило горло и ей пришлось начать сначала. – Эмоциональная нагрузка давила на меня... Я служила как бы буфером между Мортоном и Амандой. Они презирали друг друга. Подготовка к каждой встрече была кошмаром, а уж когда нам приходилось собираться вместе... Они превратили мою жизнь в сущий ад. Все время цапались между собой и ябедничали мне друг на друга. Что я могла поделать? У меня все силы уходили на то, чтобы вообще все не рухнуло. Наверное, в такие моменты я часто вела себя с Амандой несдержанно...
Вдруг Стиви обхватила
– Мне плохо, – прошептала она.
Ее лицо стало белым. Вулф усадил женщину на кровать, заставив согнуться так, чтобы голова оказалась между ног.
– Дыши медленно и глубоко, – приказал он. – Вот так. Правильно.
Постепенно к ней вернулся естественный цвет. Разглядывая темные глаза Стиви, ее чувственный рот, Вулф вспомнил маленький грушевый сад за его домом в Элк-Бейсине, за которым он ухаживал еще мальчишкой.
Она улыбнулась и приложила ладонь к его щеке.
– Боже мой, ты выглядишь так молодо, – нарушила она тишину. – Как прославленный футболист или олимпийский чемпион... Как человек, который вдруг оказался неподвластен времени.
– Мне и Аманда говорила, что я не старею.
– Аманда все время думала о возрасте, постоянно, – заметила Стиви. Ее глаза блестели в полумраке, а заплетенная по-французски коса красиво лежала на плече. – Твое присутствие только усугубляло это. Она уверяла меня, что ты совсем не меняешься.
Он тихо рассмеялся, но тут же умолк, так как она взяла его руку и положила себе на грудь.
– У меня так сильно бьется сердце. – Ее полные губы как бы приглашали к поцелую. – Знаешь, меня учили, что мужчинам нельзя доверяться, – произнесла она, склонив слегка голову, – что мужчин интересует только одно. Ну а что, если женщину интересует то же самое?
Она не шевелилась, а он не убирал руку с ее груди.
– Спокойной ночи, Вулф, – прошептала Стиви, но ее губы остались приоткрытыми.
Он притянул ее к себе, целуя и чувствуя, как ее горячий язык проникает в его рот и, будоража кровь, щекочет там. Тяжелые груди Стиви прижались к нему. Она застонала. Вулф снял с нее джемпер, обнажив ее тело до пояса.
Сердце забилось мощными толчками, и ничего уже на свете не существовало, кроме вздымающейся волны неодолимого желания, которое росло в них с самого момента приезда сюда.
Вулф расстегнул ее джинсы, сдернул одежду с себя. Стиви непроизвольно охнула, когда он прижал ее к деревянной стене спальни, закинув ей руки вверх, целуя ее губы, щеки, глаза, уши, шею. Ее бедра ритмично задвигались, слегка ударяясь о его тело. Вулф вошел в нее, и тогда она охнула снова, на этот раз сильнее, издав под конец восторженный стон.
Он вошел в нее резко вверх. Ее босые ступни уже не касались пола. Она обвила ногами его бедра и с плотно закрытыми глазами откликалась на его ритмичное шумное дыхание.
Стиви ощутила пробегающую по ее телу волну восторга. Она глубоко вдыхала запах душистого мыла, которое сама положила в ванной, и щекочущего ноздри талька. Но сквозь эти запахи пробивался его собственный аромат – сильный, густой, эротичный, – который все усиливался и, казалось, обволакивал ее.
От этого чувство наслаждения еще больше возросло, и она задрожала. Ее бедра непроизвольно напряглись, прижимаясь к
Однако наслаждение каким-то чудом продолжало нарастать. Через секунду она смутно осознала, что все только что испытанное ею было лишь основой, подножием той горы, на которую еще предстояло подняться. И казалось, что этому восхождению не будет конца.
Вулф вдруг по-бычьи нагнул голову в ухватил ртом сначала один ее сосок, затем другой. От этого все тело Стиви молнией пронзила горячая волна экстаза, и она вновь испытала оргазм. Не помня себя, она прижалась к нему с нежностью, страстью и восхищением, и ее опущенные веки мелко дрожали при этом, будто во сие.
У Стиви перехватило дыхание. Близость с Вулфом затмила все вокруг. Она ощущала лишь его крепкую плоть внутри себя, его сильные теплые руки, твердые губы, беспрестанно ласкающие ее.
«Даже если это все, – пронеслось у нее в голове, – я в любом случае никогда не испытывала ничего подобного». Но она чувствовала, что главное еще предстоит. И тут же ощутила, как из самых глубин его существа в нее вошло, пульсируя, нечто темное и таинственное, нечто живое и могучее, что пронзило ее разум и душу так, как пронзил ее тело его орган, вызывая не выразимое словами удовольствие. Она всем телом вытянулась вдоль него, тесно к нему прижалась и начала ритмично раскачиваться из стороны в сторону, пока он не изогнулся еще раз, упоительно увлекая ее за собой, и не застонал так, как она никогда не слышала раньше. И тогда, непроизвольно содрогнувшись, она испытала оргазм в третий раз, чувствуя, как ее охватывает неведомый дотоле восторг.
«ШИЯН КОГАКУ всегда с вами», – напечатал Дэвид Боун. На его женоподобном лице отчетливо был виден грим.
Передвижной видеоэкран размером тринадцать на десять футов медленно катился по запруженным транспортом улицам Шинджюку, одного из районов Токио, снова и снова бесконечно повторяя шестиминутный музыкальный видеоклип с рекламой всевозможных товаров, производимых различными фирмами «Шиян когаку».
Юджи Шиян и Хирото, муж его сестры Казуки, встретились по дороге на работу. Хирото представлял собой в общем-то ничем не примечательного, сутулого мужчину среднего возраста, не красавца и не урода. На нем был тот же самый дешевый мятый костюм, что и три дня назад. Он являлся вице-президентом фирмы «Шиян когаку» и вдобавок к этому имел репутацию блестящего ученого-компьютерщика.
– Как там моя сестра? – осведомился Юджи, когда они вошли в сорокаэтажное белое здание из мрамора и стали, принадлежавшее «Шиян когаку».
– Казуки не изменилась. Все время сердится, – печально отозвался Хирото. – Это болезнь, которая подтачивает ее изнутри. Она уже совсем не та девушка, на которой я женился пятнадцать лет назад.
В этот момент перед глазами Юджи заплясали неестественно яркие разноцветные огни, и тут же произошел быстрый сдвиг в перспективе. С поразительной четкостью он увидел контуры выполняемого им проекта, порядок его реализации от начала до конца. Вся схема развернулась перед ним, словно наблюдаемая с большой высоты местность.