Черный клинок
Шрифт:
– Я еду к тебе.
– Господи! Я только что вернулась домой, и у меня полный беспорядок. Может быть, поедем в другое место?
У Вулфа пересохло во рту. В горле встал комок. Его сон, похоже, повторялся.
– Как... – начал он было говорить и остановился, услышав какие-то посторонние звуки.
Вслед за этим связь прервалась, и в трубке раздался треск.
– Что ты сказала? – крикнул он. – Аманда!
Он сжимал трубку так сильно, что свело пальцы. Один раз ему почудился чей-то смех на другом конце.
– Аманда!
В ответ ни звука. Вулф нажал рычаг, а вслед
Вулф дал полный газ, и машина рванулась. Он крепко держал руль, лавируя между другими машинами. Мокрый снег летел навстречу с какой-то, казалось, целенаправленной злобной яростью. Поставив «дворники» на максимальный режим работы, он вывел машину, слегка пригнувшись и вглядываясь вперед сквозь запотевшее стекло.
Взвизгнув тормозами, он резко остановил машину перед домом Аманды и быстро выскочил из нее. Угодив ногами в водосток, он оказался по щиколотку в ледяной воде. В подъезде сидела молодая женщина с близнецами, которых она прижала к себе, чтобы уберечь от сырости и холода. Дети спали, а женщина не спала. Равнодушными старческими глазами она наблюдала за Вулфом, видя, как он ворвался в дом, отпер замок на внутренней двери и бегом помчался через полутемный вестибюль.
Квартира Аманды находилась на четвертом этаже. Как и в большинстве старинных домов, лифт здесь был изношенный и тихоходный, поэтому Вулф устремился вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступени. Ему казалось, что он теряет чувство реальности. Мчась наверх, он снова и снова вспоминал приснившиеся ему кровь и боль. Эти образы становились все более живыми, пока наконец не приобрели сходство с киномонтажом или произведением искусства, затмевая то, что в данный момент видели его глаза. Он ощутил боль и неосознанно начал потирать то место, в которое во сие попала пуля, а затем вынул револьвер.
Дверь в квартиру Аманды была слегка приоткрытой. По спине Вулфа пробежал холодок. Держа оружие наготове, он осторожно толкнул ее кончиками пальцев, а когда она распахнулась, совершил профессиональный нырок в длинный коридор. Прижавшись спиной к одной из голых оштукатуренных стен, он огляделся и увидел, что суперзапор стоит прислоненный к стене рядом с входной дверью.
– Аманда!
– Вулф? Я оставила дверь открытой для тебя. Я почти собралась.
Вулф выпрямился. С него лил пот. «Возьми себя в руки, – приказал он себе, – это же не сон».
– Где ты? Почему ты бросила трубку? – спросил он, пряча револьвер в кобуру.
– Нас разъединили. Это все эти чертовы автомобильные телефоны. Я тебя почти не понимала. А ты слышал, как я сказала «до свидания»?
– Нет.
В коридоре было
С молниеносной быстротой Вулф пересек гостиную, перепрыгнув на ходу через кушетку, распахнул дверь в спальню и невольно издал крик, в котором смешались боль, шок и ярость.
Все стены и пол спальни были забрызганы кровью. Она образовала целую лужу на постели, где, раскинув руки, лежала обнаженная Аманда и смотрела невидящими глазами в потолок. Поперек горла у нее проходила темно-красная полоса, из которой все еще пузырилась кровь.
Вулф приложил одну руку к ее сердцу, два пальца другой – к сонной артерии. Все бесполезно из-за слишком большой потери крови. Но ведь это Аманда, а не очередная незнакомая ему жертва, не очередное новое дело для расследования.
– Нас разъединили. Это все эти чертовы автомобильные телефоны. Я тебя почти не понимала. А ты слышал, как я сказала «до свидания»?
Услышав ее голос, Вулф подпрыгнул на месте и невольно взглянул на неподвижное мертвое лицо. Тогда-то они заметил магнитофон, аккуратно подложенный под простыню рядом с головой Аманды. В него просочилась кровь.
– Нас разъединили. Это все эти чертовы автомобильные телефоны. Я тебя почти не понимала. А ты слышал, как я сказала «до свидания»?
Выругавшись, Вулф протянул руку и выключил диктофон. Подняв глаза, он увидел, что окно открыто: отпертые стальные решетки как бы нехотя поворачивались от ветра то взад, то вперед. За окном виднелась пожарная лестница. Мокрый снег падал на подоконник, но воды на полу было совсем немного. Это означало, что окно открыли буквально за несколько минут до его появления.
Вулф с кольтом в руке перепрыгнул через постель и выбрался наружу, к пожарной лестнице. Порыв ветра с мокрым снегом чуть не сбил его с ног. Повинуясь первобытному инстинкту, он вгляделся вниз, но не заметил никакого движения ни на нижних ступеньках лестницы, ни на улице. Прикрыв глаза от снега рукой, он посмотрел вверх, и ему почудились какие-то движения, какая-то тень. Вулф бросился туда, перемахивая сразу через две перекладины.
Продвигаясь все выше и выше и глядя вверх, он увидел, что тень плавно переместилась с лестницы на крышу здания. Кто это? Сума или Чика? Времени на размышления не оставалось. Бледный труп Аманды, ее кровь, разбрызганная по всей спальне, были для него словно острый нож. Но горе переходило в ярость, подпитываемую чувством обиды за то, что он при всей своей сноровке, опыте и обостренных инстинктах так и не сумел защитить ее.
Преодолев ограждение, он очутился на покрытой гладким битумом крыше. Здесь виднелись водонапорная башня, угловатый выступ верхней части шахты лифта, различные отверстия систем отопления и вентиляции, воздухозаборники, застекленный прямоугольник для верхнего света, как в его квартире, вспомогательная электрораспределительная будка и снабженный замком и сигнализацией вход непосредственно в само здание. Вулф не ощутил никакой ауры, но знал, что где-то в этих рукотворных джунглях прячется убийца Аманды.